Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 34 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Обратный путь дался непросто – дождь усилился, а у них не было зонта или хотя бы шляпы. Каким бы легким ни был Ишинори, вскоре заболели руки, в пояснице появилось жжение. Но зато центр Сакаи опустел из-за непогоды, и они миновали рыночную площадь без происшествий. Ишинори, похоже, задремал, тихо сопя Хаято в ухо, видимо, на чужой спине ему спалось особенно сладко. «Зачем я все это делаю? – спросил у себя Хаято. – Разве я с первого дня не мечтал убить его? А вместо этого переживаю, как бы он не заболел». «Потому что ты ошибался, и твоя ошибка стоила вам обоим слишком дорого», – ответил он сам себе, а может, это его внутренний голос наконец одумался.

Мелкие холодные капли стекали по лицу, будто небеса оплакивали сто неудавшихся жизней вместо него.

Ишинори снился яркий сон. Он сжимает ружье в руках, и они не дрожат, когда он наводит ствол на человека перед собой. Тот стоит на коленях, но покорности в нем столько же, сколько в диком звере, угодившем в капкан. Ишинори ощущает горький запах порохового дыма, железистый – пролитой крови, сырой и пряный – изрытой земли и прошлогодней листвы. Сердце быстро-быстро бьется, не понятно, от какого чувства – азарта или ужаса.

— Вот и свиделись снова, Хаято-кун, – сказал Ишинори, и губы против воли растянулись в улыбке.

— Сдохни! – прорычал его друг-враг и рванулся из держащих рук. У него получилось освободиться, но Ишинори не испугался. На них смотрели выжившие и, что гораздо важнее, погибшие. Если Ишинори поддастся чувствам, все эти смерти, что с одной стороны, что с другой, окажутся напрасными. И все начнется сначала.

Хаято схватил чужую катану и с воплем ринулся в глупую, самоубийственную атаку.

Все смотрели.

«Прости, Хаято».

Раздался выстрел.

«Так для тебя будет лучше».

Хаято рухнул как подкошенный. Запах пороха и крови усилился во много раз, он окутал Ишинори плотным облаком, стал грязью, от которой не отмыться.

— Молодец, Сайто, – хлопнул его по плечу товарищ по оружию – Не зря носишь эту фамилию^[5].

Люди в покрытых пылью голубых с белым хаори удалялись, оставив место побоища за спиной. Ишинори стоял над телом юноши, чьи волосы в солнечный день горели как кленовые листья осенью, а нынче были перепачканы, покрыты пеплом и запекшейся кровью от полученных ран.

«Так мы представляли наше будущее, Хаято?»

Они выбрали строить его по-разному, и правда Ишинори оказалась сильнее. Он все-таки сумел отвернуться, но не сделал и десяти шагов, как боль пронзила грудь. Он опустил взгляд на кончик клинка, торчащий из плоти, и кровь наполнила горло. Падая на землю, Ишинори думал о том, что его будущее никогда не наступит, ведь в нем не будет их двоих – его и Хаято. Пусть теперь другие строят мир, который нужен им. Ишинори устал.

Ишинори улыбался.

Еще не различив, где сон, а где явь, Ишинори вскинул руку, метя навершием явары в беззащитное горло врага, однако тот ловко уклонился. Да и верной явары не было, а удар вышел слишком слабым, чтобы нанести реальный вред. Только прогнав это все в голове, Ишинори полностью очнулся.

— Навевает воспоминания, – пробурчал Хаято, сидя возле его футона. Жаровню передвинули ближе к постели, и сухое тепло покалывало кожу. Ишинори потер лицо, чувствуя, как медленно возвращаются силы, а еще – что кое-кто помог это ускорить.