Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 66 – Мелина Боярова, Амари Санд

— В Петербурге говорят, что у Шереметева появилась пророчица, — Николай чуть прищурился. В его глазах промелькнуло удивление, смешанное с любопытством. — Пророчица, которой известно о смерти раньше лекарей и о бунте раньше жандармов.

Я не ответила, закусив нижнюю губу изнутри. Этот человек мог уничтожить меня щелчком пальцев: сослать в Сибирь, отправить на каторгу или кинуть в застенки Петропавловки.

— Шереметев спас жизнь моему верному слуге, — Николай глазами указал на соседнюю палату, где лежал Милорадович. — И он же предупредил о волнениях. Я получил его письмо и до последнего не хотел верить. Гааз утверждает, что твои советы о чистоте и разделении раненых помогли спасти сотни жизней. И Ремез — тоже подтвердил. Так откуда у простой горничной познания, которые ставят в тупик моих лучших лекарей?

— Бог сохранит все, Ваше Величество, — процитировала я девиз дома Шереметевых. — Иногда он выбирает самые скромные инструменты, чтобы донести свою волю.

Император замолчал, обдумывая мои слова. В воцарившейся тишина было слышно лишь тяжело дыхание Дмитрия и отдаленные стоны из коридора. Николай смотрел на меня так, будто взвешивал ценность моей жизни на своих внутренних весах.

— Ты дерзка для крепостной, — хмыкнул он, и уголок его рта заметно дернулся. — Но Шереметевы всегда умели находить необычные вещи. Скажи мне, Татьяна, ты действительно видишь то, что сокрыто от остальных? Или просто умеешь слушать шорохи в стенах лучше других?

— Я вижу только то, государь, что люди часто бывают слепы, чтобы заметить очевидные вещи, — ответила, ощущая, как сердце бросается вскачь. — Кровь течет одинаково у офицера и солдата. И боль бывает одна на всех, а сталь редко делает различия между сословиями.

— Слишком умна для своей доли, — Николай поджал губы и перевел взгляд на Дмитрия. — Граф всегда отличался эксцентричностью. Но сегодня его странности сослужили добрую службу престолу.

Император развернулся, чтобы уйти, но у самой двери задержался, бросив кому-то в коридоре.

— Обеспечить их всем необходимым. Когда граф придет в себя, хочу видеть обоих во дворце. Нужно обсудить будущее этих «летучих карет» и прочих нововведений.

Когда шаги император стихли, я поняла, что у меня спина взмокла от напряжения. Не думала, что разговор с ним потребует столько сил.

Снова потянуло сквозняком, и дверь в палату хлопнула, отрезая нас от посторонних. Дмитрий судорожно вздохнул. Его ресницы дрогнули, и он приоткрыл глаза.

— Мне показалось, что я слышал голос Николая, — прошептал ослабевшим голосом.

— Тебе не показалось, — я крепче сжала его пальцы, ощущая, как к глазам подступают предательские слезы, которые сдерживала весь этот долгий адский день. — Он ждет нас во дворце, как только ты поправишься.

Хлюпнув носом, я отвернулась, глядя в серое окно, где занимался рассвет нового дня. История изменилась из-за моего вмешательства. Многие из тех, кто в моем прошлом погиб на Сенатской площади, были спасены хотя бы тем, что им вовремя оказали помощь. Милорадович выжил. И Дмитрий… Значит, даже такой крохотный винтик, как я, способен переломить ход событий.

За окном Странноприимного дома лязгало железо и слышались резкие выкрики команд. Гвардейцы в тяжелых шинелях оцепили здание, перекрыв входы и выходы. Николай прислал охрану, чтобы сберечь своего «важного свидетеля».