Книга Академия, страница 31 – Анна Левин

Апатичная драконица одарила меня бесстрастным взглядом, словно не понимала, что она вообще здесь делает. На ее платье я увидела брошь, как у меня.

— Сударь Глеб Скуратов из драконов Гиблых Болот, — продолжал представлять Матвей, указывая на молодого парня с тяжелым взглядом. — Сударыни Ольга и Мирослава Кривичи из рода Утренних Туманов, и господин Леонид Кривич, их отец.

— Рады знакомству с прелестной ученицей из числа людей! — вежливо поклонился господин Грачев. — Но, кажется, ты забыл представить своего названого брата! Какое упущение!

Он отошел в сторону, и мы увидели еще одного дракона. Он стоял, небрежно облокотившись об арку, и внимательно нас рассматривал. Его совершенно черные глаза вызвали смутную тревогу, и я тут же разозлилась на себя за этот глупый страх.

— Прошу прощения за мою рассеянность, — Матвей поклонился, на что парень ответил едва заметным кивком, словно сделал одолжение. — Это сударь Хельги Эрлинг из северных драконов Горных Ветров.

Он одарил еще одним кивком, не удосуживаясь что-либо сказать или поменять выражение лица.

— Какая радость снова увидеть вас вместе! — разорялся тем временем Грачев. — Раньше вы часто проводили время в наших краях, а теперь и вовсе не приезжаете. А ведь еще десять лет назад, — он повернулся ко мне, — Эрлинги и Ясногоровы были не разлей вода!

— Золотые времена, — с ядовитым сарказмом произнесла сударыня Нина.

— Именно! — с неподдельным восторгом согласился ее отец, причем настолько искренним, что в нем явно скользила насмешка. — Правда, тогда госпожа Тобольская еще была сударыней Ясногоровой, и собиралась стать госпожой Эрлинг, но, как оказалось, жизнь сама решает, чему быть, а чему — не бывать.

Хотя его бесцеремонность меня разозлила, я на секунду растерялась, не подозревая о кипевших когда-то в их семьях страстях.

— Много воды утекло, много, — с грустью продолжил Грачев. — Вся семья Ясногоровых почти вот исчезла, только Матвей и остался. Да и господин Петр Тобольский слишком рано отправился к предкам, тридцать два года — совсем еще юнец! Вы, сударь, — теперь он обращался к Матвею, — не стесняйтесь, мы вас всегда будем рады принять в своем родовом гнезде! Приезжайте, а то ведь одни остались на всем белом свете. Хорошо, что хоть здесь у вас есть друг, сударь Эрлинг, с которым вы с младенческих лет как братья!

Стараясь не проявлять излишнего любопытства, я все же приметила, что на лицах парней не отразилось ни капли дружеской или братской любви.

— Хоть милая Катерина и не пошла под венец в своей родовой тиаре с наследником Горных Ветров, но приятно видеть, что истинную мужскую дружбу ничто не способно разрушить!

Такую издевку уже было сложно пропустить мимо ушей: Матвей хотел что-то сказать, но в разговор вмешался Леонид Кривич:

— Полно вам, господин Грачев, ворошить прошлое! В столь праздничный день вы успели переворошить все тягости последних лет! Лучше пожелаем юным сударям и сударыням успешного учебного года, чтобы они взяли то, что им положено получить от образования в Академии, и лишь увеличили честь своих родов!

Мы ответили поклонами и словами благодарности, но на самом деле все чувствовали самую настоящую признательность за то, что он вовремя прервал монолог Грачева. Какой бы апатичной ни казалась его дочурка, сам он был воплощением желчи.