Книга Белое море, страница 77 – Анна Левин

Первое слово, пришедшее мне в голову, было «благополучие». Именно это мы видели из окон экипажа. Красивые дома, широчайшие дороги, яркие фонари, всюду парки и аллеи, поразительная оживленность. Ближе к центру богатство декора становилось более очевидным, и мы мельком увидели пару резиденций высокопоставленной шляхты.

Конечным пунктом нашего путешествия стала гостиница «Мазовия», и мне она понравилась больше предыдущего постоялого двора. На этой улице не было современных высоких строений, наоборот, чувствовался дух старой эпохи, когда здания не поднимались выше четырех этажей. Холл оказался под стать: уютный, небольшой, с мягким освещением, украшенными цветками в горшках столиками, глубокими креслами, свисающими с потолка гирляндами из светильников.

Нас поселили на последнем этаже, и вид из моего окна открывался более чем поразительный. Я села на широком подоконнике, любуясь, как закат окрашивает крыши розовым, а вдалеке виднеются башни дворца.

В дверь постучали.

— Простите за беспокойство, сударыня, но это доставили вам.

Работница гостиницы вручила мне букет, и поспешила обратно.

— А от кого он? — успела крикнуть, не обнаружив записки.

— Не знаю, его доставили из известного цветочного салона, и назвали только ваше имя.

— Благодарю.

Разглядывая цветы, я безуспешно ломала голову, не представляя, кто мог мне их отправить. Отец? Только он знал о моем приезде, о гостинице, где мы остановимся, но я интуитивно чувствовала, что это не букет от отца для дочери. Что-то в нем было… говорящее, заявляющее… Нежность очень тонко сплеталась со страстностью, именно таким я представляла букет любимой женщине. Неужели Матвей? Если он приближен к моему отцу, то вполне мог узнать о моем приезде в столицу.

Сердце выбило несколько радостных трелей, после чего стало стыдно, мучительно больно и неловко. Мы разорвали наши отношения, мне казалось, все бесповоротно ушло, но Матвей снова ворвался в мои мысли, заставив прочувствовать тоску и горечь. Мы опять пошли по кругу, и я едва сдержала слезы. Ну уж нет, довольно с меня!

Первым порывом было выбросить цветы из окна, но рука зависла над букетом, и я не смогла так с ним поступить. «Просто выскажу ему, что думаю, и пусть знает, что я не растаю от его цветочков!» — приняла решение, и весь оставшийся вечер старательно избегала взглядом букет.

Следующий день стал очередным триумфом для Матильды, когда она прибыла на встречу в Комитет по образованию, и там ей устроили царский прием. Ей одной из первых вручили награду — памятную статуэтку, подарили роскошный букет, она выступила с речью, сорвала овации, и заняла свое место, так же аплодируя другим заслужившим награды. Позже ей назначили встречу для уточнения деталей, подписания контракта, и Круторогов лично пообещал взять дело под свой контроль. Вся моя злость улетучилась при виде счастья Матильды, и я искренне улыбнулась отцу, отчего он едва не забыл о конспирации.

— Госпожа Стрелицкая, а позвольте задать вам один вопрос!

— Разумеется, господин Круторогов, — опекунша зарумянилась.

— Есть ли у вас с вашей подопечной планы на вечер?

— Мы не думали… — растерялась и еще пуще раскраснелась Матильда.

— Я не хочу показаться вам невежливым, однако моя хорошая знакомая осталась без своих привычных спутников, и ей не с кем пойти на балет. А ведь это наделавшая шума «Аурелия»!