Книга Белое море, страница 18 – Анна Левин

О процессе лечения старалась не думать, но телесная память против моей воли напомнила о бесконечных часах, растянутых в вечность, на протяжении которых господин Клеверов с дочерями и другими целителями старались вернуть меня к жизни. Артемий Круторогов сказал, что Клеверов сразу заподозрил во мне драконицу, и пытался призвать мой резерв для исцеления, но не сумел. Как же он подавлен! И как мне его теперь разбудить?

Так не может больше продолжаться, изменения в моем организме уже начались, я мутирую в драконицу, но для успешного обращения мне нужен доступ к резерву. Если я не смогу взять его под контроль — он сам получит надо мной власть, и когда я трансформируюсь прямо во время занятий… Даже сейчас это может произойти, и я не способна контролировать свою силу!

Единственный, кто пока действительно мне помогал — это Ярогнев. Артемий Круторогов приглашал Клеверова, они пытались что-нибудь сделать, но не преуспели. Зато снадобье с севера успешно унимало боль, давало мне возможность жить спокойно и безопасно, хотя бы временно. Конечно, отца взбесила осведомленность Ярогнева, но ради меня он сдержал недовольство, и, скрепя сердце, отзывался о Беломорском с ледяной вежливостью.

Я же не знала, как мне реагировать на наши запутанные отношения. До того ужасного дня считала, что северянин просто симпатизирует мне, но теперь стало очевидно, что с самого начала его привлекала не моя внешность, а тайна моего происхождения. Слишком уж он умен, поэтому с первых минут заподозрил во мне недодраконицу, но реальность оказалась более нелепой: я — настоящая драконица, законнорожденная, из легендарных Крутороговых! Но при этом всю жизнь прожила, считая себя человеком, в полной безвестности.

Так что же он ко мне чувствует: просто интерес или не просто интерес? А я как отношусь к нему? Нужно ли мне его внимание? Или я просто пытаюсь с его помощью вытеснить из своей головы другие мысли, а из сердца — иные чувства, к тому, о ком мне не позволено мечтать?

— Сударыня, вы слышите меня? Сударыня!

Удивленно заморгала, пытаясь вернуться к реальности, и поняла, что лежу на полу, а вокруг меня столпились обеспокоенные лица.

— Немедленно вызовите целителя!

— Отойдите, все отойдите, не мешайте!

— Вы мня слышите? Сударыня, кивните, если понимаете меня.

Что я должна понимать? Куда делся образ Ярогнева, я ведь только видела его! И вспоминала об ужасах, которые никогда не смогу забыть. Но где я все это время находилась? Кто эти драконы вокруг?

— Элиф, милая, это я, Матильда! Что с тобой? Ты меня слышишь?

— Госпожа Стрелицкая, вам тоже следует отойти, сударыне плохо.

Матильда, Матильда в Академии… Как такое возможно?

— Сударыня, очнитесь! — сквозь поток несвязных голосов прорвался он, тот, кого я никогда не знала, и кого не желала принимать. Отец.

И тогда я вспомнила, как мы явились на судебное разбирательство, как еще совсем недавно я внимательно слушала моего адвоката, а потом… потом… Я же забыла выпить снадобье! Вот дура, дура, дура! У меня случился приступ, на глазах у всех попечителей, присяжных, да просто драконов! Неужели они сейчас поймут, что происходит?!

Боль накатила страшной волной, сметая страхи, чувства, мысли. Все мое естество сжалось до одной крохотной точки — боли, и желания, чтобы все прекратилось. Я выгнулась в руках моего адвоката, закричав во всю мощь легких, а потом наконец-то пришла спасительная тьма.