Книга Завет Влюбленных, страница 16 – Софья Хейдекраут

* * *

Солнце клонится к багровому горизонту, заливая опустевшую Брукань — крошечную деревушку, затерянную в бескрайних вересковых полях, — тревожным оранжевым светом. Жители её — простые фермеры и ремесленники, живущие в гармонии с природой и хранящие древние традиции, связанные с духами земли.

Кьеран в пропахшей пылью и порохом кожаной куртке, с привычной настороженностью во взгляде, осматривает заброшенное здание, нависшее над ними мрачным призраком — логово триколича. Иветт, кутаясь в плащ и нервно теребя кончики волос, стоит рядом, силясь унять дрожь. Она только начинает осознавать, насколько опасен этот мир.

— Итак, Иветт, — голос Кьерана резок, как выстрел, и она вздрагивает. — Заброшенный зерновой склад. Теперь здесь излюбленное место триколичей. — Он кивает на разбитое окно. — С виду ничего особенного. Внутри — ловушки, тлен и голод. Они умнее, чем кажутся. Не лезь, куда не просят. Смотри, учись, слушай внимательно.

Иветт торопливо кивает. Кьеран объясняет основы: как двигаться бесшумно, распознавать следы демонов, обращаться с ножом, который он выдал ей утром. Показывает стойки, атаку, защиту.

— Главное — не паникуй, — говорит он, глядя в глаза. — Страх — твой главный враг. Он сковывает, лишает способности действовать. Дыши глубоко, концентрируйся. Смотри в лицо опасности.

Иветт старательно повторяет движения, чувствуя себя неуклюжей. Кьеран терпеливо поправляет её, иногда раздражённо цокая языком, но голос не повышает.

— Помни, — он подходит ближе, понижая голос до шёпота, — твоя жизнь зависит от того, как быстро ты учишься и как быстро мне доверишься.

В его тёмных глазах мелькает что-то нечитаемое. Иветт чувствует, как заливаются краской щёки.

— Ух, заброшенные пыльные здания — моя стихия, — тянет Меланта с сарказмом, оглядывая обшарпанные стены. — Прямо чувствую себя как дома, особенно если учесть, что в моей комнате ни пылинки.

— Да-да, мы заметили, что ты не любишь лазить по развалинам, — хмыкает Конрад. — Но триколичам всё равно, где их выслеживать — хоть в Версале, хоть на помойке.

— Я бы предпочла Версаль. А что, если они разбираются в искусстве? Тогда нам точно туго придётся.

Меланта первой шагает внутрь, демонстративно скривившись.

Воздух спёртый, пропахший затхлостью, плесенью и чем-то отвратительным. Кьеран идёт впереди с обнажённым мечом, сверкающим в тусклом свете. Иветт следует по пятам, сжимая нож, кажущийся бесполезным. Сердце колотится загнанным зверем.

Из тьмы выскакивает крысолюд — помесь человека и крысы: редкая грязная шерсть, игольчатые зубы, горящие красные глаза. Он шипит и бросается на них. Иветт вскрикивает, отшатываясь. Кьеран реагирует мгновенно — меч описывает дугу, и крысолюд падает замертво.

— Не кричи! — рычит он. — Тишина — твоя лучшая защита.

— А крысолюд тут откуда? — Меланта отскакивает от трупа, с её ладоней уже скользят хлысты. — Кто-нибудь говорил, что в логове триколича водятся ещё и крысолюды?

Конрад пожимает плечами:

— Значит, триколич любит компанию. Может, прикормил, чтобы не скучать. Или объедки доедают.

— Фу, Конрад, прекрати! У меня аппетит пропадёт.

Кьеран быстро осматривается. Прямая угроза миновала, но крысолюд был разведчиком. Они где-то рядом. Не проходит и минуты, как из темноты раздаётся шорох и яростное шипение. В тусклом свете возникают силуэты — крысолюды надвигаются со всех сторон. Их больше, чем ожидали, и глаза горят безумным голодом.