Книга Завет Влюбленных, страница 113 – Софья Хейдекраут

Иветт настойчиво шла вперёд, куда глаза глядят, лишь бы подальше от Иварта, неотступно следовавшего по пятам. — Иветт! — отчаянно крикнул он, почти нагоняя её, но она лишь ускорила шаг, сворачивая в узкий переулок. — Да стой же ты, чёрт тебя дери! — Нет, — упрямо мотнула она головой. Казалось, его ангельское терпение дало трещину, и он рванул к ней, схватил за руку и грубо развернул лицом к себе, как куклу. Сжал подбородок сильными пальцами и, не давая сопротивляться, притянул к себе. Ей отчаянно хотелось зажмуриться, но она не доставила ему такого удовольствия и, презрев страх, смело взглянула в его бесстрастное лицо. — Ты — часть меня, Иветт, и ты принадлежишь мне, — со злостью прошипел он. — И будешь со мной, хочешь ты этого или нет, даже если придётся тебя заставить, сломать, подчинить. — Тогда убей меня, — с вызовом ответила она. — Что тебе стоит? Ты же так любишь лишать жизни, так чего же ты ждёшь? На мгновение в его взоре отразилась вся боль мира, и взгляд стал отстранённым, словно он увидел нечто недоступное ей. — Этот мир скоро будет поглощён адским пламенем, обращён в пепел, — произнёс он, точно пророчество. — Но я, в своей милости, проведу тебя и твоего Кьерана сквозь огонь, помогу спастись, если вы сделаете то, что я прошу. Никому больше я не окажу такой милости. Неужели ты настолько слепа, что не понимаешь, как глупо отказываться? — А разве ты не понимаешь, Иварт, что я не могу сражаться на твоей стороне, не могу предать свои идеалы, если ты, одержимый безумием, хочешь сжечь весь мир? — Но почему? — почти жалобно спросил он, и в голосе прозвучала боль. — Почему ты так дорожишь этим ничтожным миром? Существуют другие миры, более совершенные… Скажи, что любишь меня, Иветт. Скажи, что ты моя сестра, и ты будешь сражаться на моей стороне. — Нет, Иварт, я никогда тебя не полюблю, — с ненавистью ответила она, отворачиваясь. — Ты ошибался, когда говорил, что мы одной крови. Твоя кровь — яд, отравляющий всё вокруг. Ты — яд, Иварт.

Когда этот кошмар рассеется, как утренний туман, и наступит долгожданный рассвет, она обязательно скажет ему — выскажет всё, что наболело: что он слишком часто, словно отчаянный сорвиголова, стремится прямиком за грань, заигрывая со смертью. Она обязательно скажет. А пока всё её измученное существо терзает палящее солнце, обжигая нещадным жаром, испытывая на прочность всей мощью равновесия, бросая из стороны в сторону; и неистовая сила, заключённая в ней, требует, как голодный зверь, чтобы третий — Порядок, тот, кто способен обуздать бушующий хаос, вносить ясность и гармонию, — был всегда рядом. Оберегал её, направлял, словно маяк во тьме, словно якорь, удерживающий от падения в бездну.

— «Quis ut Deus», — прозвучало над её плечом, нарушая тишину старинного зала. — Это латынь. Означает «Кто подобен Богу». Но это не просто вопрос, это вызов, искусно завуалированный под вопрос. Ответ очевиден — никто. Никто не может сравниться с Богом, потому что он един и неповторим, — закончила она. Иветт, как встревоженная птица, обернулась на голос. Позади, скрестив руки на груди, стояла её одногруппница Анита, будто призрак, возникший из тени. — О, с каких это пор ты уверовала, прониклась религиозностью? — с усмешкой, в которой сквозило недоверие, спросила Иветт, пытаясь скрыть удивление. — Мой дед был священником, если ты не забыла, — с лёгкой улыбкой ответила Анита, не обращая внимания на сарказм. Она продолжала смотреть на высеченную на стене старинную надпись, точно пытаясь разгадать её тайну. — Я говорила, что не уверена в существовании чего-то свыше, что не верю в Бога… Но вдруг… кто знает, что ждёт нас за порогом? — Ты умеешь удивлять, Анита, — с лёгкой улыбкой признала Иветт, отдавая должное её многогранности. — А вдруг бог не един? — Ещё бы! — лучезарно ответила девушка, и в её глазах заискрились весёлые огоньки. — Пойдём, церемония скоро начнётся, не будем опаздывать, — она взяла Иветт под руку, увлекая за собой.