Книга Искра. Чужая земля, страница 46 – Ирина Савицкая

— Флора, воду неси горячую. Травы мои, в узелке, там пучок сушеный, весь принеси. Михай, самогон у тебя есть?

— Есть, — Михай достал с полки бутыль мутной жидкости. — Но я для компрессов берег.

— Сейчас и пойдет для компрессов. И для внутрь тоже. Сколько ему лет?

— Двадцать три, — прошептал раненый.

— Сам ответил, молодец. Значит, жить будешь. — Алиса плеснула самогона себе на руки, протерла, потом начала промывать рану. Парень заорал, дернулся, Спиридон навалился сверху, прижал к лавке.

— Тихо, тихо, — Алиса работала быстро, не обращая внимания на крики. — Это чистое, это не даст заражения. Потерпи, герой. Лучше рассказывай, чего там у Рутгера.

Парень скрипел зубами, но сквозь боль выдавливал:

— Собирает... людей. Вчера трое пришли из южных деревенек. Говорят, еще будут. Он вас... он вас боится. Не вас. Того, что вы... — он задохнулся от боли, когда она залила рану травяным настоем. — ...что вы колдунья. И что мужики за вами пойдут. А если мужики пойдут — его землям конец. Все сбегут к вам.

Алиса хмыкнула. Лева, успевший запрыгнуть на печь, свесил голову и с интересом наблюдал за происходящим.

— А ты чего сбежал?

— А я... — парень замялся. — У меня тетка здесь, в соседней деревне. Она говорила, у вас кормят. И не бьют. А у Рутгера... он злой. Вчера мужика одного, который отказался идти, плетями засекли. При всех. Я и рванул, пока не поздно.

Алиса подняла голову, посмотрела на Флору. Та стояла в дверях с ведром воды, белая как мел.

— Племянник он мой, — Флора опустила глаза. — Сестрин сын. Я и не знала, что он у Рутгера. Думала, в городе работает.

— Ладно, — Алиса вернулась к ране. — Разберемся. Имя хоть скажи.

— Грилька, — прошептал парень.

— Слушай, Грилька. Я тебя вылечу. Но если ты врешь или подослан — я тебя сама пристрелю. Из рогатки. Понял?

* * *

Через час рана была замотана, Грилька напоен травяным отваром с добавкой того же самогона для обезболивания, и он отключился на лавке. Спиридон ушел в кузню, Флора — к себе, обещав прийти утром.

В избе остались Алиса, Михай, Лева на печи и спящий Грилька.

Алиса села к столу, налила себе воды. Руки дрожали — отходняк после напряжения.

— Что думаешь? — спросил Михай, садясь напротив.

— Думаю, что он не врет. Слишком испуган, чтобы врать. И рана настоящая.

— Не про то. Про Рутгера.

— А что про Рутгера? Собирает людей. Значит, скоро сунется. Не сегодня-завтра, но до зимы точно. Хочет взять нас, пока мы не окрепли. У него людей больше. Оружие есть. А у нас... бабы, дети, старики. Мужиков — по пальцам пересчитать. Если он придет с десятком-другим — нам конец.

— А если не придет?

— Придет. Такой, как он, не прощает унижений. Я его управляющего выставила как нашкодившего щенка. Он это не забудет.

Михай молчал. Потом встал, прошелся по избе.

— Значит, готовиться надо. К обороне. Частокол поправить, рогатки наставить, ямы выкопать. Если они с конями — лошади в ямы попадают. Если пешие — хоть задержатся. Хорошо хот часть крепостной стены сохранилась.

Алиса вздохнула. Лева на печи зевнул, сверкнув клыками.

— Ладно. Завтра соберем всех. Поговорим. А сегодня... сегодня спать. Завтра тяжелый день. И, кажется, очень длинный.

Утро началось с того, что Лева взбесился.

Алиса еще спала — досматривала какой-то смутный сон про тепло и покой, — когда кот, дремавший в ногах, вдруг вскочил как ужаленный, выгнул спину дугой, расставил лапы и зарычал так, что затряслись стены.