Книга Искра. Чужая земля, страница 38 – Ирина Савицкая

Михай покосился на нее. Взгляд был странный — будто он видел ее впервые и никак не мог привыкнуть к тому, что она говорит. Что она вообще есть.

— Сети, — сказал он после паузы. — Рыбу бы хорошо. Но сети драные, чинить надо. Пахомова баба умеет — она раньше рыбакам чинила, еще до того, как за Пахома вышла. А вы сами откуда такое умеете? Планировать, считать, командовать?

Он осекся, будто понял, что сказал лишнее, но было поздно. Слова повисли в холодном утреннем воздухе, и Алиса почувствовала, как внутри что-то напряглось.

— У нас там, откуда я родом, — она повела рукой куда-то в сторону, будто указывая на другой мир, другую жизнь, — женщины и командуют, и считают, и хозяйство ведут, и мужиков заодно. У некоторых даже лучше мужиков получается.

Михай смотрел на нее долго. Потом перевел взгляд на Леву, который уже почти растворился в блаженном сне у него на коленях. Потом снова на нее.

— Странные у вас места, — сказал он просто. Без осуждения, без насмешки. Просто констатировал факт.

— Странные, — согласилась Алиса. — Далеко отсюда. И не попасть туда больше никогда.

Тишина повисла между ними — не тяжелая, не напряженная. Такая, в которой можно было просто сидеть и смотреть, как поднимается солнце, как тает иней на траве, как просыпается двор.

Лева заворочался, перевернулся на спину, подставляя пузо несуществующему солнцу. Михай машинально почесал его, и кот заурчал так, что, казалось, вибрация передавалась через бревна крыльца, через землю, до самого леса.

Они вернулись на третий день.

Алиса как раз сидела на крыльце с Флорой — чинили сети, грелись на скупом октябрьском солнышке, перекидывались редкими словами. Флора вообще была неразговорчивая, но за три дня привыкла к барыне и уже не косилась волком.

Лева ловил мышей в прошлогодней соломе — выпрыгивал оттуда столбом, встряхивался и снова нырял. Зрелище завораживающее.

— Едут, — вдруг сказала Флора. — Живые, — добавила Флора, и в голосе ее впервые за три дня прорезалось что-то человеческое.

Алиса подняла голову. Со стороны леса по дороге тянулась вереница — люди, лошади, волокуши с поклажей.

Первым шел Михай. Уставший, злой, грязный, но целый. За ним — Спиридон, тащил на плече что-то большое, замотанное в мешковину. Пахом и остальные вели лошадей, нагруженных тушами.

И тут Алиса увидела. На волокушах лежали два оленя. Крупные, лесные, с ветвистыми рогами. И кабан — черный, щетинистый, страшный даже мертвый. Связка с кролами – штук пять.

— Ни хрена себе, — выдохнула она.

Михай подошел, остановился в двух шагах. Глаза красные, небритый, от него пахло лесом, потом и кровью.

— Трое суток по лесу бродили, — сказал он хрипло. — Выследили. Спиридон кабана завалил — один на один, с рогатиной. Оленей мы вместе. Белок еще два десятка отстреляли.

— Раненые есть? — спросила Алиса деловито.

— Царапины. У Спиридона плечо задето, кабан клыком полоснул. Пустяк.

Спиридон подошел, неохотно стянул рубаху. На плече краснела глубокая ссадина — не опасная, но грязная.

— В избу, — скомандовала Алиса. — Флора, воды горячей! Травы у меня есть, Велена давала. Промыть надо, пока заражения не пошло.

Спиридон хотел возразить, но она так глянула, что он молча поплелся к избе.

Мужики заулыбались — барыня командует, а Спиридон, медведь медведем, подчиняется. Хорошо.