Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 78 – Ирина Савицкая

— Как видишь, — буркнул он. — Хуже тебя, барыня.

— Чего ж хуже?

— А того. Ты-то вон как светилась. Я аж ослеп. Думал, сейчас небо расколется. Испугался. Не за себя — за тебя. Такая сила… она ж и сжечь может.

Алиса посмотрела на свои руки. Чистые, без единой царапины.

— Пока не сожгла, — сказала она.

— Пока, — повторил Спиридон. Он помолчал, потом добавил: — Ты это… береги себя. Без тебя мы пропадем. Мы мужики простые. Нам главное — чтоб был, кто светит. А ты светишь, барыня. Не гасни.

Алиса хотела ответить, но слова застряли в горле. Она встала, пошла дальше.

Пахома нашли у ворот. Он сидел в снегу, прислонившись к косяку, и смотрел в одну точку. Глаза его были открыты, но он никого не видел.

— Пахом! — Алиса присела рядом, взяла его за руку. — Пахом, ты меня слышишь?

Он моргнул.

— Барыня? — голос его был слабым, чужим. — А я… это… я видел, как Фрол упал. Он побежал туда, где дети были, а они его… они…

— Я знаю, — перебила Алиса. — Ты не виноват. Ты не мог его спасти. Никто не мог.

Пахом замолчал. Алиса сидела рядом, держала его за руку, и думала о том, что это только начало. Они придут снова. И в следующий раз будет больше тьмы. Больше смерти. Больше потерь.

— Я убью его, — сказала она тихо. — Канцлера. Кто бы он ни был. — Я верну их, — сказала Алиса громко. — Клянусь. Я верну всех.

Пахом посмотрел на нее.

— Верю, — сказал он. — Ты убьешь и вернешь.

К вечеру похоронили троих. Прямо во дворе, у старого дуба, который пережил и Рутгера, и набеги, и голодные зимы. Копали могилы мужики, плакали бабы, дети стояли с белыми лицами и не понимали, почему дядя Гостька больше не встанет.

Алиса не плакала.

Она стояла у края могилы, сжимая посох, и смотрела, как опускают в землю тела. Флора читала молитву — ту, что читают, когда провожают к Двуединому. Бабы подхватывали, голоса их звучали глухо, срывались.

Влад стоял чуть поодаль, в тени. Лютобор — у стены, опираясь на меч. Михай — у ворот, лицом к лесу.

Алиса шагнула вперед.

— Они умерли за нас, — сказала она. — За нашу землю. За наших детей. Мы не забудем. Мы отомстим.

Люди молчали. Потом кто-то крикнул:

— Отомстим!

И другие подхватили:

— Отомстим!

Алиса смотрела на их лица — испуганные, решительные, уставшие — и знала, что не имеет права подвести. Ни их. Ни тех, кто уже не встанет.

Ночью, когда все уснули, она вышла на крыльцо.

Лева — снова кот — сидел у ног, смотрел на звезды.

— Лева, — сказала она. — Я должна спуститься туда. В капище. Я должна понять, что со мной происходит. Иначе в следующий раз…

Она не договорила.

Лева повернул голову, посмотрел на нее. В зеленых глазах его читалось: «Я с тобой».

— Знаю, — кивнула Алиса. — Ты всегда со мной.

— Ты знал, что они придут за детьми? — спросила она тихо.

Он поднял голову, посмотрел на нее. В зеленых глазах его была вина. Он не ответил. Но она поняла: он не знал. Он чувствовал опасность, но не знал, куда она ударит.

Подошел Лютобор. Его рука все еще была на перевязи, но он держался прямо.

— Я иду с тобой, — сказал он. — Я видел это место… во сне. Я помню дорогу.

— Ты ранен.

— Я жив. Этого достаточно.

Она хотела возразить, но он смотрел на нее так, что слова застряли в горле.

— Хорошо, — кивнула она. — Завтра на рассвете. А сегодня — готовиться.

Война только начиналась. Но теперь она знала, что должна сделать.