Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 70 – Ирина Савицкая

— А когда? — спросил Лютобор. — Когда можно будет?

— Когда будем готовы. — Алиса опустила посох, и свет в нем погас. — Не сейчас. Не сегодня. Нам нужно знать больше. Нужно понять, что там, внизу. Нужно… быть сильнее.

Она отошла от провала, подошла к камням.

Они были покрыты письменами. Древними, стертыми временем, почти нечитаемыми. Но некоторые знаки она узнала. Те же, что на посохе. Те же, что на шраме Лютобора. Те же, что она видела во сне — на менгирах, где горел синий огонь, и стояли хранители в белом и черном.

— Это место старше, чем Орден, — сказала она. — Старше канцлера. Старше всех нас.

— Что там, внизу? — спросил Лютобор.

— Тьма. Или то, что ее породило. — Алиса провела рукой по шершавому камню, и под пальцами ее письмена вдруг засветились — слабо, на миг, но она успела прочесть. — Здесь было капище Двуединого. В самом начале. До храмов, до жрецов, до всего. Сюда приходили первые люди. Сюда спускались, чтобы встретиться с Тьмой. И со Светом. Здесь они учились выбирать.

— А потом?

— Потом построили храмы. Забыли. Или испугались.

Лютобор подошел, встал рядом. Они смотрели на камни, на черный провал, на лес, который замер, притаился, слушал.

— Мы спустимся туда? — спросил он. — Когда-нибудь?

— Когда-нибудь, — кивнула Алиса. — Но не сегодня.

Лева, перестав рычать, подошел к одному из камней. Он был здесь меньше других, почти у самой земли, и мох на нем был свежим, зеленым, не похожим на тот, что покрывал остальные. Кот лизнул камень. Потом поднял голову и завыл. Долго. Тоскливо. Как по ушедшим.

Звук разнесся по лесу, прошел сквозь деревья, над поляной, над провалом. И где-то вдалеке, в самой глубине леса, ему ответили. Не эхо — другие голоса. Такие же тоскливые. Такие же древние.

Алиса почувствовала, как по спине побежал холодок.

— Нам пора, — сказал Лютобор. — Скоро темно.

Они пошли назад, к деревне. Алиса обернулась только раз. Камни стояли на поляне, как стражи, как могильщики, как память о том, что было до. Черный провал в центре дышал.

Лева бежал впереди, не оглядываясь. Он знал. Он все знал. И ждал.

* * *

Они вернулись в деревню, когда солнце уже клонилось к закату.

Длинные тени тянулись от домов к лесу, будто указывая пальцами на то, что осталось за спиной. Небо над Каменным Логом было чистым — ни облачка, ни дымка, только багровый, почти кровавый свет разливался по горизонту. Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри затихает тяжесть, оседает где-то под ребрами, ждет своего часа.

Люди встречали их с тревогой. Это не было обычным деревенским любопытством — когда возвращаются свои, а на лицах только радость. Здесь была тревога. Глубокая, въевшаяся в лица, в морщины, в сжатые губы.

Флора стояла у калитки, теребя край платка. Увидев Лютобора, сразу подхватила его под руку, повела в дом, причитая, охая, не давая сказать и слова. Лютобор только рукой махнул — мол, не надо, я сам, — но она не слушала. Увела.

Спиридон молча забрал арбалет. Он не спрашивал, где были, что видели. Просто взял оружие, проверил тетиву, кивнул и ушел в кузницу. Там уже горел огонь — он всегда горел по ночам, с тех пор как они вернулись из столицы. Спиридон ковал что-то, чего никто не видел, и никому не говорил.

Пахом крякнул, почесал затылок, посмотрел на лес, на Алису, снова на лес. Хотел спросить, но не спросил. Только махнул рукой и побрел к своим, наказав бабам греть ужин.