Онлайн книга «Искра. Ледяное Пламя»
|
— Кто? — Не знаю. Люди Рутгера. Искали что-то. Про какую-то силу спрашивали. Про хранителей. Я не знала, не понимала, о чем они. Они не поверили. Влад молчал. Внутри все кипело. — Я убью их, — сказал он тихо. — Сначала спаси меня, — ответила она. — А потом убивай кого хочешь. От бессилия Влад опустил голову, чувствуя тяжесть поражения. Второй день Каждые шаги приближали роковую развязку. Новый свидетель — крестьянин с грубыми руками и дикими глазами — утверждал, что собственными ушами слышал голос Милы, произносящей заклинание. Влад понимал, что подобные свидетельства делаются ради денег и поддержки барона, но изменить положение вещей не мог. Вечером того же дня Влад встретился с новым союзником — старым знакомым, работавшим охранником тюрьмы. Мужчина выглядел обеспокоенно, нервничал, явно сомневаясь в правильности решения поддержать дело инквизитора. Из разговора стало ясно, что поддержка останется пустой надеждой: толпа врагов выросла сильнее, действуя организованно и агрессивно. Третий день Наступил переломный момент. Последний шанс обратиться к суду был исчерпан. Наблюдатель Рутгера буквально следовал за братом неотступно, подобно назойливой мухе, проникающей сквозь любые щели. К вечеру Владислав оказался перед неразрешимой задачей: подписывать приговор или рисковать собственным положением, жизнью. Внутренняя борьба достигла пика, сомнения разрывали душу пополам. Наконец, решившись, он взялся за перо, погруженное в чернила. Медленно, едва заметно дрожащими пальцами, вывел первые строки документа, осуждавшего собственную сестру на смерть. Горечь сожалений заполнила сердце, наполняющее каждую вену ледяной болью утраты. Решение принято окончательно и бесповоротно. Заключительные слова были написаны кровью его сердца: «Пусть завтра на рассвете начнется публичное сожжение ведьмы». Перо в его руке дрожало, когда он выводил буквы. В воздухе висел тяжелый вздох страдания, навсегда отпечатавшийся в памяти, как клеймо позора. Казнь станет финальным аккордом трагедии, принесенной семьей человеку, потерявшему право называться братом. Кровь Милы будет на его руках. Навсегда. * * * Перед казнью он спустился в подвал в последний раз. Она сидела на соломе, прислонившись к стене. Увидела его — и улыбнулась. — Не получилось? — спросила тихо. — Не получилось, — голос его сел. — Прости. — Ты не виноват, Влад. Ты пытался. — Я инквизитор. Я должен был… — Ты должен был жить, — перебила она. — Ты должен был остаться, чтобы потом найти их. Всех. Того, кто это сделал. Тех, кто подставил. Ты сделаешь это? — Клянусь, — выдохнул он. — Тогда иди. И смотри, как буду гореть. Чтобы запомнить. Чтобы не забыть. Чтобы ненависть не остыла. Он смотрел на нее. На ее разбитое лицо, на синяки, на заплывший глаз. На ту, кого он не смог защитить. — Мила… — Иди, Влад. Я уже там, где мне не страшно. * * * Огонь взвился высоко, поднимаясь к небу, становясь единственным ярким пятном на сумрачном горизонте и воздух, казалось, зашипел от жара. Инквизитор обязан стоять впереди толпы, наблюдать своими глазами, как исполнение приговора достигает апофеоза. Обязан встречаться взглядом с осужденной, удерживая чувство внутреннего трепета. Ни один мускул не должен дрогнуть на лице, когда пламя поднимается все выше. |