Книга Развод по моим правилам, страница 21 – Ольга Игонина

Кира

— Мам, ты как? - Женька протягивает большой букет голубых мелких цветочков. Я тебя люблю. - Сейчас особо заметно, что сын уже вырос. - Если этот гад попадется мне, я башку ему снесу. Тварь.

Женька говорит спокойно, без особых эмоций. Видимо, за время дороги он успел продумать все сценарии.

— Перестань, взрослые иногда расходятся. Так бывает, - обнимаю его за плечи. Не хочу, чтобы это событие становилось огромным стрессом. Думаю, Женя и так понимает, что его предали. И мне больно самой в этом признаться, но уже понятно, что никакого дальнейшего общения между ними не будет.

Может, в этом есть какая-то моя вина? У меня есть друзья Ромка и Кристинка, они восемь лет прожили вместе. Без детей, но с бульдогом. Стареньким и больным. А когда они перестали быть семейной парой, то собака осталась с Ромкой, потому как он финансово устойчивее, может обеспечить пёселю достойный уход. Но собака ездит в гости к «маме», гостит регулярно. А тут живой человек, ребенок...

— Дочь, мы с тобой. Ты решила, что забираешь? - папа ходит по квартире, осматривается. - Это Сергея квартира, ее надо освобождать. Даже если он сейчас говорит, что можешь жить в ней, нам этого не надо. Сама знаешь, сегодня так, завтра вот так. Тебе хочется жить на пороховой бочке?

Папа настроен серьезно. Лицо каменное, дышит тяжело, глазами бегает по стенам.

— Я заберу только свои вещи. Вон, я уже по пакетам начала фасовать. В дом надо заехать. Но там сейчас они.

Понимаю, что это надо проговорить, но все равно о своей боли разговаривать сложно.

— Кира, ее духи? Вульгарные!

Мама, даже не услышав ответа, кидает их в мусорный пакет.

— Мне кажется, ей лет двадцать. Красивая...

Пожимаю плечами.

Расходимся по комнатам. Я собираю одежду, мама решила, что постельное и пледы тоже нужны, посуда. Все, что можем увести.

— Мам, да не мелочись, - смотрю, как постельное белье отправляется в коробку.

— Я этой заразе и нитки не оставлю. Он же меня вокруг пальца обвел. Кир, я же правда думала, как тебе повезло! Козлина. Я это в собачий приют отвезу, посуду в социальную службу отдам. Пусть от этой поскудины хоть немного пользы будет.

Мама берет со стенки фотографию Сергея. И плюет в нее.

Вот это да, даже мой первый развод не был для нее таким ударом

— Я с Зиновием разговаривал. Он сказал, что такое поведение надо наказывать. В угол Сергея уже не поставишь, он большой мальчик. Но и наказывать надо в той плоскости, которую он ценит. А что ему еще кроме денег, в этой жизни надо?

— Ну... Он работу свою любит. Друзей... Хотя... откуда я могу знать, еще вчера я была уверена, что он меня любит. Как можно так качественно жить двумя жизнями?

Закрываю от отчаяния глаза. Сразу появляется картинка нашей последней близости. Какой он был нежный, внимательный. Я не верю, что в тот момент он мог любить еще кого-то. Этот секс был для меня, он отдавался ему полностью... Может, он был прощальным. И уже тогда Сергей знал об этом.

Присаживаюсь на ручку дивана. Слезы сами катятся. В моей груди огромная зияющая дыра, и как бы я сейчас ни хорохорилась, мне очень больно.

— Кир, ты только не злись. А если он вернется? Ну, вот на коленях приползет, может, минутное помешательство, ты дашь ему шанс?

Смотрю на папу и не понимаю, к чему он клонит. Лицо по-прежнему каменное. Кажется, Сергей убил не только меня, он еще прилично ранил всю мою семью. И мне страшно смотреть на папу, такого сильного, который держится изо всех сил. Думаю, если бы был моложе, то моего почти уже бывшего мужа в реанимации бы спасали.