Книга Развод по моим правилам, страница 18 – Ольга Игонина

И сейчас я готова вернуться в дом. Надеть садовые перчатки и удушить эту парочку. Предательство меня - я уже прожила, в петлю точно не полезу. Но мой сын не заслуживает такого отношения.

— А если я сам ему позвоню? Я тебя этим предам?

Мама кладет руку ему на спину и медленно поглаживает. Она так делала всегда, когда я не занимала первое место в соревнованиях. Мне казалось, что так она делится своей энергией.

— Жень, ты уже взрослый парень. И звонить ему ты можешь. И это будет не предательство. Только я не могу обещать, что сейчас это тот же Сергей, который был еще вчера. Мне будет больно, если... - Не могу подобрать слова - разочарует, предаст, растопчет, эти слова не в полной мере отражают то, что эта скотина делает с душой моего сына. - Может, давай, я приеду, и тогда ты позвонишь.

— Мам, - Женька усмехается.- Да мне его общение в триста лет не надо после этого. Я бы с удовольствием плюнул ему в рожу. Подонок.

— Так, эмоции на потом. Сейчас надо выбрать конструктив, а то запал пропадет. Так, Зиновий Львович уже в деле, как я понимаю. - Мама берет разговор в свои руки. - Кира, для тебя сейчас две задачи: заявление на развод, судя по первому шагу прощения тут и быть не может. А второе - деньги у тебя есть?

Киваю.

— Тогда снова займись спиной. Никуда этот полудурок не денется. Ну ладно вы! Вы им были очарованы, но как я могла проглядеть такое чмо?

Слово «чмо» у мамы получается с характерным прибалтийским акцентом. Это великолепный маркер - значит, в душе она сейчас просто в ярости. Но ее оболочка держится великолепно.

— Дочь, мама права. Твое здоровье сейчас важнее. Мы приедем, твои вещи перевезем в однушку, и из дома все нужное заберем. А Львович свое дело сделает . Кирусь, не переживай. Все живы, это главное. А бытового не жалей, и денег тоже. Все, что он сейчас зубами для молодки вырвет - прахом пойдет, попомни мои слова.

— Я хочу сейчас ему позвонить, - Женька достает телефон.

Замираю. Снова чувствую боль в спине.

Сын ставит на громкую связь. Я почти уверена, что у Сергея не хватит смелости поговорить с ребенком.

Сначала идут гудки, потом абонент недоступен.

— Сыкло! - Женька отключает телефон.

Мамино лицо невозмутимо.

— Мама, ты, правда, о себе позаботься. Со мной все в порядке. И это прекрасный пример, каким в жизни быть не надо. Пусть он сдохнет под своей новой красоткой, кусок идиота.

— Так, Кир, хвост пистолетом. Все разрешится.

Сеанс видеосвязи окончен. Можно дать слабину и разреветься.

«Танюшкин» на телефоне.

— Кира, мне только что Лешка рассказал все. Ты как? Мы тоже только в город вернулись, ты где, я приеду.

— Ты тоже ничего не знала? - боюсь ответа, еще одно предательство?

— Лешка знал, оказывается. Конечно, он мне ничего не сказал, я бы сама его кастрировала без наркоза. Так, какая помощь нужна? Свободные руки, большая грудь для рыданий, тарелка горячего супа? Ну и финансового. Кир, прости, может, я херню говорю, но я правда не понимаю, как себя вести, чтобы тебя поддержать.

— Тань, ты говоришь, все, что надо.

Танька младшая в нашей компании друзей. Всегда была немного взбалмошной, звонкой, иногда казалось, что ее слишком много. Когда они с Лешкой поженились, все вокруг говорили, что это на пару месяцев, что он ее не выдержит. А потом у них родилась Ева. У девочки нашли порок сердца, и нужна была операция. И тут мы все взяли их «на руки». Кто-то готовил, кто-то оплачивал коммуналку, кто-то ездил по всем аптекам за лекарством. В день операции все были рядом. Сейчас с Евой все хорошо, а мы из друзей стали настоящей семьей.