Книга Развод. Отпускаю тебя, страница 41 – Ольга Игонина

Может, правда, для нынешней молодежи говорить правду, вести себя нормально - немодно, а я ревную сына? Он взрослый, пусть сам шишки набивает, полезно это сделать в начале пути. И если они с Викой разведутся сейчас, это лучше, чем через двадцать лет, когда уже надоест плевать друг другу в тарелку.

— Я в ваши передряги больше не лезу. Забегая вперед, я из дома съезжать не буду. Хотите со мной соседствовать? Твоя комната, так и осталась твоей, никаких поползновений на нее нет. Уважать женщину, которая стелится перед престарелым, но обеспеченным мужиком - твой выбор, у меня другой.

Стараюсь сгладить углы. Противно, понимаю, что я в меньшинстве, мне никто не поверит, что так было.

— Вика так и сказала, что ты завистливая стерва. Не можешь ей простить молодости и красоты.

— И завидую, что ей такой валенок достался, что она может что угодно делать, лапшу на уши вешать, а он будет заглядывать в рот и совсем соглашаться. Очень завидую, что моя совесть такое мне позволить не может.

Нажимаю на отбой звонка. Понимаю, что права, но материнское сердце рвется на части. Очень больно и доказывать правду, и отойти, смотреть со стороны, как твой ребенок вязнет во лжи.

— Да разберутся они сами. Не обращай внимания, - Миша заходит в кухню. В руках пакет из супермаркета. - Давай, поедим? Не могу я больше эти чертовы йогурты пить.

Перед глазами картинка, как Аллочка вытряхивает эти йогурты из пакета Вики. У меня теперь на кисломолочку аллергия.

— Я шаурму рядом с работой съел, так поджелудочная на выход просится. Я долго правильно питался для идеального тела, белок этот высчитывал, курицу жрал и с огурцом, чтобы сейчас мышцы похерить? Ир, ну, пожалей дурака. Давай, я буду по списку сам продукты покупать, а ты готовить. Ну мы же еще не оскотинились вконец. Я колбасы купил, сыра, пельмени. Молоко повышенной жирности, чтобы пенка в капучино была какая надо. Про отчеты я молчу, заслужил неделю без сна, буду сам на калькуляторе все сверять.

— Лучше счеты достань. Миш, зачем это все? Зачем тянуть медленно пластырь с заживающей раны? Чтобы было больнее? Чтобы весь яд, который скопился за все время, вышел? Чтобы мы друг друга окончательно возненавидели, желали друг другу самого страшного?

— Ир, ну ерунду не говори. Ты готова столько лет семейной жизни вот так перечеркнуть, из-за потрахушек? Если тебе станет легче, то я в машине зафиналить не успел, даже толком не возбудился.

— Теперь я поняла, почему Аллочка смотрела на меня с сочувствием. Да, Миш, не такой уж завидный ты мужик уже...

Ирина

— Так, я предлагаю сделку. Мы остаёмся по документам мужем и женой. Друг друга не позорим, рот держим на замке. Годик так поживем, потом решим.

— Я думала, мы все решили, - огрызаюсь.

— Хернёй не страдай! Я все понял, хочешь в угол стану? - муж издевается. - Ира, ты понимаешь, что останешься одна? Дети со мной будут. Окружение тоже завтра же забудет, как тебя зовут. Взвесь все хорошенько!

Смотрю на Мишу. Да, не зря говорят, что живём мы с одним человеком, а разводимся с другим.

— Я подумаю.

Ухожу на второй этаж. Не хочу продолжать разговор. Но у меня появилась мысль! И чтобы все сделать как надо, мне нужно исчезнуть из дома.

Быстро в душ, переодеваюсь. Выбираю место, где меня сейчас не найдут.