Книга Мертвец стучится в двери, страница 95 – Джон Диксон Карр

Не будь небо таким ясным, алеющим и как будто светлеющим, а не темнеющим, Марк подумал бы, что надвигается буря.

Доктор Фелл повернулся к Тоби:

— А вот вас, сэр, я прошу уйти. Более того, я умоляю вас об этом.

— Меня? – опешил Тоби и отступил к столу. – Почему меня?

— Сэр, разве вы не чувствуете?

— Я не кретин, – пробурчал Тоби, оттягивая воротник. – Если вы намекаете на то, что через несколько минут мы узнаем, кто убийца, то я чувствую напряжение не хуже других. Но почему я должен уйти?

— Потому что, когда это случится, здесь должны быть только двое, кроме меня. Один – Марк Рутвен. Второй – тот, кого я ожидаю с минуты на минуту.

— Убийца?

— Сэр, вы были хорошим другом и надежным союзником. С помощью трюка с запертой комнатой вы защищали жену вашего друга, даже когда считали – и, возможно, считаете до сих пор, – что это она виновна в убийстве. Поэтому…

Тоби остановил его резким жестом:

— Пропади все пропадом! Я опасался вас с самого утра, когда мы встретились в доме старика! И еще до этого меня пугала ваша репутация. Вы разгадали трюк с запертой комнатой?

— Да.

— А полиция?

— Сэр, есть причина, по которой я не могу ответить на этот вопрос сейчас. Позвольте мне лишь повторить: через несколько минут я жду человека, – доктор Фелл запнулся, – с которым вы знакомы. Поэтому уходите! Даже если вы не понимаете моей просьбы, даже если считаете ее безумной или несправедливой – уходите сейчас же!

Тоби ушел. Но, уходя, он обернулся, и в этот миг фигура его на фоне закатного неба предстала напряженной и почему-то трагичной. А потом его машина скрылась в направлении Колледж-авеню.

Доктор Фелл, проводив ее взглядом, тихо выругался.

— Поехал к вашей жене – извиниться. – Он покачал головой. – Архонты афинские! Ему бы в другую сторону надо.

— Разве важно, в какую сторону он едет?

— Да, важно.

— А почему вы не хотели, чтобы он остался здесь? В чем настоящая причина?

— Тоби Сондерс, мой дорогой сэр, слишком большой идеалист. В данный момент он с формальной точки зрения является соучастником преступления в деле об убийстве. И это его нисколько не тревожит. Ради благородной цели он пойдет на любой, самый безумный риск. Да вы и сами это видели. И все же… и все же…

— Что?

— Во всей истории вы несколько раз называли его пуританином. Мне этот термин представляется странным как с исторической, так и с географической точки зрения в отношении жителя Вирджинии. Но я прекрасно понимаю, что вы хотели этим сказать, – и вы правы. Он мог легко простить, например, когда думал, что у вас роман с Роуз Лестрейндж. Но смог бы он так же терпимо отнестись к тому, что у вашей жены роман с Фрэнком Чедвиком?

Марк резко обернулся:

— Бренда и Чедвик? Вы снова все переворачиваете? Хотите сказать?..

— Да?

— Не важно! Давайте вернемся к вопросу, который задавал Тоби. Доктор Фелл, кто убийца?

— Сейчас я вам расскажу. – Рассеянно кивнув, он подошел к дивану, сел и, похоже, погрузился в глубокие раздумья.

Наконец он поднял голову.

— Сэр, вы кое-что забыли. Среди всех этих отвлекающих факторов – запертых комнат и подмененных книг – вы упустили то, что я называл сутью, центральной загадкой всей этой истории. Кто развлекался в спортивном зале? Зачем совершались эти, казалось бы, бессмысленные выходки? Поверьте, они были далеко не бессмысленны. Сэм Кент был прав в одном: за каждым действием стояла реальная причина, пусть даже дикая, безумная, несуразная. Удивительно, что именно вы – подумать только! – пренебрегли этим или упустили из виду. Вы сами угадали треть правды в субботу вечером, когда Тоби Сондерс рассказал вам о происшествиях в спортзале. В воскресенье миссис Уокер преподнесла вам вторую треть правды. А прошлым вечером, когда там был я, вы получили третью, последнюю часть. Вы так близко подошли к разгадке, что у меня волосы встали дыбом. Ну же, вспоминайте! Когда Тоби Сондерс впервые рассказал вам о выходках шутника и спросил, зачем кому-то устраивать такое, что вы ответили?