Книга Мерривейл, Марч и убийство, страница 45 – Джон Диксон Карр

— С самого начала? – спросила Джоан Форсайт. – Но как?

— Мне бы тоже хотелось это узнать, сэр, – с мрачным видом поддержал ее Мэтьюз. Он взглянул на девушку, и та вдруг засмеялась.

— Вы забываете про масло, – сказал полковник Марч. – Вы, вероятно, заметили, что все крупные металлические украшения на костюме покрывала пленка масла, благодаря которому они излучали загадочное, потустороннее сияние, создававшее иллюзию, как будто перед нами появилась настоящая храмовая танцовщица. Во время танца исполнительница много раз прижимала руки и ладони к телу, проводила ими по нему. Мы все это видели. Ладони и руки Франсин должны были испачкаться в масле после прикосновений к украшениям. Но вспомните, никакого масла на них не оказалось. Впрочем, я догадался обо всем раньше. Франсин исполняла свой танец давно. Она не могла забыть о темпе. Однако танцовщица закончила номер слишком рано, пока оркестр продолжал играть. Тогда я еще не знал, кто эта танцовщица на самом деле. Но почти не сомневался, что это не Франсин Рэппорт.

Запястье крупье скользило над столом настолько плавно, словно в нем не было костей. Легкие змеиные движения ни на секунду не замирали и не замедлялись, рука ни разу не дрогнула. Похожая на большую дощечку для масла лопатка притягивала карты, переворачивала, жонглировала ими и непрерывным потоком отправляла в отверстие в столе.

В казино городка Ля-Банделет никто не повышал голоса. Атмосфера здесь царила легкая и беззаботная, но смех раздавался редко. Длинные красные портьеры и мягкий красный ковер на полу помогали создавать праздничное и напряженное настроение вокруг дюжины столов. И над одним из них, столиком номер шесть, слышался монотонный голос крупье:

— Шесть тысяч? На банкира? Шесть тысяч. На банкира?

— На банкира, – подтвердил молодой англичанин за столом.

Черно-белые карты выскользнули из сабо^[7]. Молодой человек снова проиграл.

Крупье не успевал обращать внимание на происходящее вокруг. Люди окружали его, приходили сюда сотнями за сезон, он уже почти не ощущал себя живым человеком. В голове у него работала счетная машина, он слышал, как она непрерывно щелкает, видел, как меняются на ней числа, на остальное просто не оставалось времени. Однако он научился почти безошибочно определять, сколько тысяч франков остается у игроков за его столом. Молодой человек, сидевший напротив, проиграл почти все.

«Нужно быть осторожным, могут возникнуть неприятности», – подумал крупье про себя.

Он исподтишка обвел взглядом стол. За ним сидело пять игроков, все англичане, как он и предполагал. Светловолосая девушка со стариком – вероятно, ее отцом, лысым, болезненного вида мужчиной, который все время прикрывал рот рукой. Другой мужчина, очень крупный, похожий на военного, которого называли полковником Марчем. Далее, толстый лощеный смуглый молодой человек с сильно изогнутыми бровями (этот, возможно, и не англичанин вовсе), чье лицо с каждым выигрышем приобретало все более самодовольный вид. Около его локтя лежал бумажник, туго набитый тысячными купюрами. Наконец, последним был тот молодой человек, который проиграл много денег.

Он встал из-за стола.

Сохранить каменное выражение лица не получилось. Он сильно смутился, и светловолосая девушка обратилась к нему: