Книга Мерривейл, Марч и убийство, страница 118 – Джон Диксон Карр

— Да? И почему же?

— Его личные вещи, – ответил Робертс. – Часы, кошелек и все остальное. Если вы хотите сделать ноги, то обязательно возьмете их с собой, так? И непохоже, чтобы он пытался инсценировать самоубийство или что-нибудь в этом роде. Сначала он вальяжно сидит за столом с юной леди на коленях, – Робертс откашлялся и быстро отвел взгляд от посетительницы, – а потом вдруг пропадает. Вот этот момент мне не нравится.

Полковник Марч хмыкнул в ответ.

— И все же, – продолжал Робертс, – если те двое умудрились с ним разделаться, я, хоть убейте, представить себе не могу, как они это сделали и для чего. Это прямо как в рассказах Эдгара Аллана По. – Он осекся, поскольку на лице полковника Марча вдруг появилось странное выражение, как будто его только что огрели дубинкой по голове.

— Боже правый! – пробормотал он глухим, как у призрака, голосом. – Неужели такое возможно?

— Что возможно? – спросила леди Патриция.

— Имя, – возразил сам себе полковник Марч, – может быть и совпадением. С другой стороны, фамилия Вильсон смотрится здесь чертовски уместно. – Он повернулся к леди Патриции. – Скажите, Фрэнсис Хейл хорошо переносит алкоголь?

Она пристально посмотрела на него:

— Не понимаю, о чем вы говорите!

— Всё вы прекрасно понимаете! – вспылил полковник. – Совсем недавно вы рассказывали, как Хейл в одном из своих приступов безысходности… кхм… то есть в один из тех моментов, когда он вел себя непредсказуемо, сильно напился на банкете по случаю коронации. Что он пил?

Посетительница недовольно скрипнула зубами.

— Всё, – сказала она. – Начал с коктейлей, потом все подряд – вплоть до бренди. Просто вливал в себя бокал за бокалом. Отец был в ярости.

— И как на него это повлияло? Я имею в виду, на Хейла?

— Говорят, так хорошо он еще не выступал. Он перепутал страницы, когда зачитывал речь, и те, кто знал ее содержание, были в ужасе. Но остальные ничего не заметили. Им, кажется, даже понравилось, и слава богу, ведь…

Полковник потер ладони. Вид у него был довольный и задумчивый, а улыбка – такой широкой, что трубка, казалось, вот-вот выпадет изо рта. Затем он подошел к своей гостье и похлопал ее по плечу.

— Ступайте домой, – сказал он. – Ступайте домой, выпейте аспирин и перестаньте волноваться. Мы с инспектором нанесем Вильсонам визит. У меня есть все основания считать, что эту затруднительную ситуацию удастся разрешить. По правде говоря, я даже могу вам это гарантировать теперь, когда догадался…

— О чем догадались? – спросила леди Патриция, подняв своего песика и тряся им у него перед лицом.

— Об афере Вильяма Вильсона, – ответил полковник Марч.

Лифт плавно поднял их на пятый этаж дома номер двести пятьдесят «А» на Пикадилли. В мраморном коридоре стояла благоговейная, словно в храме, тишина. На двери из матового стекла скромными черными буквами, как на визитной карточке, было выведено: «Вильям и Вильгельмина Вильсон». Полковник Марч толкнул дверь и пропустил инспектора Робертса вперед.

В гостиной горел мягкий свет, на полу лежали ковры. Для ожидающих посетителей на столике в центре были разложены журналы. Правда, инспектор не мог себе представить, чего, черт возьми, могли здесь ждать. За столиком регистрации в дальнем углу комнаты сидела миниатюрная, стройная, элегантно одетая юная леди с рыжими волосами. Она листала модный журнал.