Книга Венец ведьм, страница 30 – Антон Чижъ

— Везение. Бестселлер — это всегда везение. Я знаешь что про неё думаю?

— Интересно узнать.

— Нет никакой Джессики Блеклайт. Не существует. Это призрак, выдумка. Пишут под псевдонимом несколько ловких авторов. А кто-то умный продвигает.

— Бизнес-проект?

— Да, издательский проект. Так бывает. Ты тоже фэнтези пишешь?

— Скорее, читаю.

— Ну и хорошо. А то развелось нас, писательниц, как саранчи. Всё пишут и пишут… Ещё эти книжные блогеры, вампиры.

— Без денег не похвалят? — спросила Варвара, вспомнив, сколько раз ей предлагали мзду за правильную рецензию на спектакль. А она писала, что думает, и пострадала. С правдой всегда одни неприятности.

— Совсем обнаглели, — ответила Юля, держась за грудь и мелко дыша. — У тебя отличное платье, Варя. Не совсем такое, как Тентис в романе носит, ну и не важно. Просто как твоё… Ты будто девушка из другой эпохи.

— Спасибо, мне уже сказали. — Варвара глянула туда, где над камином висели фотографии в рамках. Вместо них на обоях светлели пустые пятна.

— Ладно, Варя, увидимся на открытии.

Ведьма Милис шла тяжело, каждый шаг давался с трудом. Зато выразительный бюст подчёркивался глубоким декольте. Красота требует жертв. Почему-то только от женщин. Что за несправедливость. Может, в другой вселенной, про которую знает Гай-Вранский, всё по-другому? Хочется верить, но надежды мало.

Подхватив вещи на руку, Варвара спустилась к номеру. Воткнув ключ, стала поворачивать. Ключ не упирался. Тронула дверь — открыта. Неужели забыла закрыть? До сих пор рассеянностью не страдала. Чистый воздух, что ли, голову замутил.

Варвара вошла и остановилась. На ковре, прислонившись к кровати спиной, сидела женщина. Судя по фартуку, бейджу и форменному платью, она была горничной. Голова её склонилась к левому плечу, тело неудобно покосилось, правая рука была откинута в сторону. Будто горничная так устала, что присела на минутку, и тут её сморило.

Варвара прислушалась: тихо. Сопения не слышно.

— Эй! Что вы тут делаете? — нарочно громко спросила она.

Чемодан не тронут, постель не смята, чистоты и порядка в номере не прибавилось.

— Подъём! — изо всех сил крикнула Варвара, подражая тому, как в детстве её будил брат Борис. Подражание вышло слабоватым. Горничная не шелохнулась. Спала глубоким сном.

* * *

В руках повара горничная казалась не тяжелей курицы. Лицом и согнутыми коленями она уткнулась ему в грудь, рука свесилась. Не проронив ни звука, Жан унёс спящую.

Сняв цилиндр, Филин картинным жестом смахнул со лба пот, которого не было.

— Ну и напугали, мадемуазель Варвара. У меня чуть душа в пятки не прыгнула. Я старый человек, — сказал он, кокетливо улыбнувшись. — Разве можно так пугать? Прибежали, кричите: «Труп! Труп! У меня в номере труп!» Фу, до сих пор мурашки так и бегают.

В самом деле, лицо портье окрасилось бордовыми пятнами. Он помахал цилиндром, как веером.

— Вы, наверное, любите детективы, мадемуазель, везде мерещатся убийства и преступления? Мечтаете раскрыть эдакую таинственную детективную загадку? Мадемуазель — частный сыщик? То есть сыщица? — Филин игриво подмигнул.

Варваре было не до шуток. Трупы она не любила и не боялась их. Относилась к ним спокойно, как к неизбежному. «Все там будем». Спокойствие воспитали не только учебник Гофмана, но и парочка недавних случаев, когда она натыкалась на мертвецов. А вот портье совершил большую ошибку: попал в список тех, кто назвал её «сыщицей». Список был короткий, оказавшиеся в нём были обречены. Пока ещё не известно, на какую месть, но обречены — точно. Ванзаровы умеют прощать, но обиды с рук не спускают.