Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 66 – Альфред Мейсон

— Ну-с! — сказала Адель.

Она взяла девушку за плечи и вывела на середину комнаты, затем повернула спиной к нише, лицом к зеркалу, где она была всем хорошо видна.

— Ну-с, Целия, — попытайтесь освободить ваши руки, — иронически предложила она. Руки в белых перчатках зашевелились и беспомощно замерли.

— Ах, Адель, вы будете сегодня довольны, — воскликнула госпожа Доврей с увлечением.

Несмотря, однако, на оживление последней, в тоне ее слышалось сомнение и подозрение. В душе Целии по-прежнему зрело отчаянное решение.

«Я должна сегодня добиться успеха, — говорила она себе, — должна!»

Адель Россиньоль стала на колени позади нее. Она тщательно подобрала юбку девушки, чтобы видны были ее ноги и икры, затем подхватила длинный шлейф и обернула его несколько раз вокруг ног девушки до самых колен, привязав его здесь веревкой.

— Можете ли вы ходить, Целия? — спросила она, поднимаясь с колен. — Попробуйте. При помощи Елены Вокье, которая поддерживала ее, Целия сделала небольшой шаг вперед, чувствуя себя в необыкновенно смешном положении. Но из присутствующих никто, однако, и не думал смеяться. Госпожа Доврей относилась к этому так серьезно, как к какому-нибудь торжественному церемониалу. Все внимание Адели было сосредоточено на том, чтобы по возможности лучше завязать узлы. Елена Вокье, как хорошая служанка, знала свое место, а потому не могла позволить себе смеяться над молодой госпожой, в каком бы смешном положении она ни находилась.

— Теперь, — сказала Адель, — нам остается связать хорошенько ножки, и мы будем готовы к посещению госпожи Монтеспан.

Голос ее отзывался жестокостью. Целия почувствовала, что в этой женщине проснулся зверь, и ее охватил страх. Напрасно повторяла она себе: «Я должна сегодня добиться успеха». Она инстинктивно понимала, что здесь, в этой комнате, есть лицо более сильное, чем она, которое, оказывая влияние на других, обрекает ее на погибель.

Ее усадили на стул. Адель обвязала веревкой ее ноги. У нее хотели отнять последний остаток свободы. Она вскочила, или, вернее, хотела вскочить, но Елена ласково удержала ее на стуле и шепнула:

— Не показывайте, что вы боитесь. Госпожа Доврей следит за вами.

Адель Россиньоль окинула взглядом девушку и кивнула головой в знак удовлетворения. Она не питала злобы к Целии. К счастью, она не знала еще тогда, что Гарри Везермилль ухаживал за Целией. Целия была только одним из участников опасной игры, которого удалось привести в желанное положение полной беспомощности. И она была довольна.

— Целия, — сказала она, улыбаясь, — вы так желали, чтобы я поверила. Вот вам случай добиться этого.

Случай! Ах, она была так беспомощна. Она слишком хорошо знала, что никогда не освободится от веревок без помощи Елены. Она потерпит неудачу, жалкую и постыдную неудачу.

— Не я, а госпожа Доврей желала того, чтобы вы поверили, — пролепетала она.

Адель Россиньоль вдруг засмеялась. Смех ее звучал грубо и жестко. Смутная тревога Целии перешла во вполне определенный ужас. Неведомый магнетический ток принес ей серьезное предвестие какой-то опасности. Ей сразу показалось, что воздух вокруг нее полон таинственных угроз. Она взглянула на Адель. Не от нее ли исходят они? И ужас в душе ее ответил: «Да». Но она ошиблась. Самой сильной личностью в этой комнате была не Адель Россиньоль, а Елена Вокье, которая держала ее на руках, как ребенка.