Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 6 – Альфред Мейсон

— В бумажнике внутреннего кармана вашего сюртука есть, наверно, фотография девушки?

Везермилль покраснел и, вынув из бумажника портрет, передал его Гано. Последний несколько минут внимательно рассматривал его.

— Он снят недавно? — спросил он.

— Да, для меня, — ответил Везермилль.

— И очень похож?

— Да.

— Как давно знакомы вы с мисс Целией?

Везермилль с недоверием взглянул на Гано.

— Всего две недели.

Гано приподнял брови.

— Вы встретились с нею здесь?

— Да.

— В игорном доме, вероятно? Или в доме кого-нибудь из ваших друзей?

— Совершенно верно, — ответил Везермилль. — Один из моих приятелей, встречавшийся с нею в Париже, представил меня ей по моей просьбе.

Гано передал портрет обратно и придвинулся ближе к Везермиллю. Выражение его лица смягчилось, тон был полон уважения.

— Я слышал кое-что о вас. Наш друг Рикардо рассказал мне вашу историю. Я расспросил его о вас, когда увидел вас на обеде. Вы не романтик, но кто из нас застрахован от обаяния женской красоты? Я знал женщин, за чистоту души которых я готов был бы поручиться, а между тем они являлись участницами зверских преступлений. Я видел, какими циничными и отвратительными становились они в момент произнесения приговора.

— Нисколько не сомневаюсь в этом, — с полным спокойствием ответил Везермилль. — Но Целия Гарланд не принадлежит к числу таких женщин.

— Я и не говорю, что она принадлежит к ним, — продолжал Гано. — Но полиция уже просила меня принять участие в этом деле, а я отказался. Я ответил им, что в данный момент я — добродушный буржуа, наслаждающийся своим отпуском. Трудно, однако, забыть свою профессию, и я немного побеседовал с ними. Предупреждаю вас, дело это темное.

— Почему темное? — спросил Везермилль.

— Сейчас скажу, — ответил Гано, еще ближе придвигаясь к молодому человеку. — Вы поймете это сами. Сообщница находилась в доме. Кто-то впустил убийцу. Нет никаких признаков, указывающих на то, что туда вошли насильно. Ни один замок не был открыт отмычкой, на филенках не видно следов пальцев, ни один засов не взломан. В доме была сообщница.

Везермилль кивнул головой. Рикардо подвинулся ближе к разговаривающим. Но Гано в эту минуту не интересовался им.

— Теперь посмотрим, кто жил у госпожи Доврей. Список будет невелик. Госпожа Доврей имела обыкновение завтракать и обедать в ресторанах, и прислуга, жившая у нее, готовила ей только кофе утром и «сахарную воду» на ночь. Перечислим остальных. Во-первых, шофер Генри Серветац. В ту ночь его не было дома. Он вернулся рано утром.

— Ага! — многозначительно воскликнул Рикардо.

Везермилль даже не шевельнулся. Он продолжал неподвижно сидеть со смертельно бледным лицом.

— Погодите, — сказал Гано, — Серветац был в Шамбери, где живут его родители. Он уехал вчера двухчасовым поездом, а вечером был с ними в кафе. Сегодня утром его застали еще в постели. Я считаю возможным, что и Серветац принимал участие в преступлении. Мы это проверим впоследствии. Ясно во всяком случае, что не он открывал двери убийце, так как вечером был еще в Шамбери, а о преступлении стало известно в полночь.

Во-вторых, поденщица, жительница Экс-ле-Бэна; она являлась каждое утро в семь часов, а уходила в семь или восемь вечера. Иногда она оставалась дольше, но в тот вечер ушла до девяти часов (это доказано), а убийство было совершено позже. Остается, таким образом, Елена Вокье и, — он пожал плечами, — мадемуазель Целия.