Книга Убийство в Розовом павильоне, страница 54 – Альфред Мейсон

Да, в этом было главное ее намерение. Она упустила из виду Елену Вокье и не предполагала, какое действие произведут ее сеансы на госпожу Доврей. Целия ни в чем не подозревала Елену Вокье. Она расхохоталась бы, скажи ей кто-нибудь, что эта почтенная и почтительная женщина средних лет, которая так внимательна, услужлива, благодарна за всякое слово, скрывает в душе ненависть к ней. Целия явилась с Монмартра, и Елена Вокье презирала ее за это: Целия заняла ее место у госпожи Доврей, пусть и невольно, но уменьшила ее значение в доме и из доверенного лица превратила в обыкновенную служанку, и Елена Вокье возненавидела ее; ненависть ее не ограничилась одной только девушкой, она перешла на старую суеверную женщину, которая так легко прельстилась хорошеньким личиком. Елена Вокье презирала и ненавидела их обеих и молча лелеяла эту злобу.

Начавшиеся сеансы разожгли огонь ее ненависти, ибо она сразу лишилась многих подарков и поручений. Елена Вокье — скупая и алчная, как и большинство людей ее класса. Ненависть ее к Целии и презрение к госпоже Доврей превратились в безумный бред. Но она с необыкновенным искусством скрывала это безумие. Все в ней кипело и горело, но никто этого не замечал, видя ее всегда спокойной.

Целия не знала о ненависти, которую внушила, не предвидела она также и действия спиритических сеансов на госпожу Доврей. Целия никогда еще не имела дела с таким легковерием.

— У рампы при сеансах всегда бывает целый ряд ламп, — говорила Целия. — Я стояла на сцене, а публика сидела в зале. Я приходила перед выступлением, исполняла свою роль и уходила. Я никогда не считала, что публика действительно верит нам. Когда же я увидела, в какое лихорадочное возбуждение приходит госпожа Доврей, как твердо она убеждена, что знатные дамы действительно приходят с того света и говорят с ней, я пришла в ужас. Я будила в ней страсть, о которой и не подозревала. Я пробовала прекратить сеансы, но она не позволила. Я испугалась, что вся жизнь госпожи Доврей — это покажется абсурдом тем, кто ее не знал, но тот, кто ее знал, поймет меня — да, вся жизнь ее, все счастье ее будут испорчены навсегда, когда она узнает, что все это обман.

Отказ Целии сделать сеансы более частыми, который Елена Вокье приписывала желанию извлечь побольше выгоды, явился на самом деле результатом опасения, что сеансы эти вещь опасная.

— Это было настоящим откровением для меня, — объясняла она. — Я не знала, что делать. Госпожа Доврей обещала мне все, что я пожелаю, обещала дать мне все, только бы я согласилась и не отказывала ей. Я страшно боялась, что что-нибудь случится. Я не желала иметь власти над людьми. Я знала хорошо, как ей вредно столько волноваться. Но я не знала, что мне делать. Так поехали мы в Экс-ле-Бэн.

Здесь она на второй же день встретила Гарри Везермилля и полюбила его. Целии казалось, что, наконец, случилось то, чего она так желала. День встречи с Гарри Везермиллем был для нее днем радостных ожиданий; часы, которые они проводили вместе были часами невыразимого счастья и трепетного ожидания, что руки их встретятся. Госпожа Доврей скоро поняла, в чем дело, и дружески посмеялась над нею.

— Целия, милочка моя, — сказала она, — ваш приятель Везермилль, Арри, так ведь? Я правильно произношу на вашем языке? Он будет не так хорош, как простодушный толстый буржуа, которого я думала выбрать для вас. Но вы молоды и, конечно, хотите бурь. А бури здесь будут, Целия! — заключила она со смехом.