Книга Ночь морлоков, страница 44 – Кевин Уэйн Джеттер

Он проглотил грустное воспоминание о великом хроникере лондонского общества.

Мои глаза остановились на предмете, который я увидел сразу же, войдя в эту комнату, и который мгновенно вызвал у меня недоумение. Над очагом висела жердь футов девяти в длину с искривленным концом. Его упоминание книги Мейхью, которую я, как и всякий образованный лондонец, знал в некоторой степени, осенило меня – я понял назначение странного предмета на стене.

— Так вы же трешер! – воскликнул я. – Береговик, канализационный бродяга.

— Бывший, – внес поправку он. – Хотя я сильно тоскую по этому занятию в ясные утра, когда солнце едва золотит речную воду у решеток сливных колодцев, а из канализации при низком приливе доносится такая смесь запахов – как это прекрасно. – Он показал на длинный предмет над камином. – Видите, я сохранил с тех времен мой шест-пробник – не раз он спасал мне жизнь, скажу я вам! – и еще сохранил старые фонари и кожаные передники где-то тут затолканы. Ах, какой прекрасной жизнью живет канализационный бродяга. Уж вы мне поверьте.

— Я и понятия не имел, что такая профессия позволяет неплохо жить, – сказал я, обводя рукой его уютное жилище.

— Тут не обошлось без доброты мистера Мейхью. Профессия моя приносит хороший доход – в канализационных стоках столько ценных предметов. И, если есть навык, найти их не проблема. Но большинство трешеров, как только заработают что-то, так сразу и тратят свои заработки на выпивку и всякие кутежи. Мистер Мейхью, вечная ему память, объяснил мне всю глупость таких диких привычек, рассказал, как в сжатые сроки удвоить тот небольшой доход, полученный от одной находки. Я последовал его совету, хотя, черт подери, временами меня мучила жажда, зато теперь люди называют меня Богач Том. Но еще сильнее я горжусь знаниями, которые приобрел после того, как оставил свое ремесло. И именно это навело нашего общего друга доктора Амброза на мысль найти меня и включить в свой проект.

Мои брови сами взметнулись вверх в приступе непрошеного скептицизма.

— А по какому именно предмету вы консультируете доктора Амброза?

Наш хозяин поднял подбородок, на лице его появилась доля надменности.

— Доктор Амброз – человек глубочайших знаний, чего от него и следует ожидать, зная, кто он такой на самом деле. И он знает о канализационной системе Лондона больше, чем многие из трешеров, перебивающимся этим ремеслом. Но столько, сколько знаю я, не знает даже он.

— А что особого об этом можно знать? – сказал я. – О канализационной системе?

— Сэр, вы демонстрируете свое невежество. Под улицами творятся такие чудеса – они вполне могут вынести мозги обычного человека, идущего по мостовой в неведении относительно того, творится у него под ногами. Места и пути гораздо более глубокие и старые, чем вы можете себе представить, мой дорогой мистер Хоккер. И предметы – определенные ценные вещи, если вы меня понимаете.

И я его прекрасно понял:

— Значит, вам известно, что мы ищем?

— Думаю, да, – сказал Клэггер. – Но могу вам сказать, завладеть этим предметом будет делом нелегким.

— Чем труднее задача, – сурово отрезал Артур, – тем звонче слава. – Тейф закатила глаза, услышав эти его слова, но промолчала.

Я недоуменно посмотрел на старого короля, потом перевел взгляд на Клэггера.