Книга Доктор Аддер, страница 96 – Кевин Уэйн Джеттер

И наконец она стала воспринимать телесигналы напрямую, без предварительного посредничества волн света и звука – те и так были для нее навеки потеряны. Она наблюдала за телесемейками, за Моксом. Ее существование свелось к сидению у ящика и попыткам выловить из него электронные фрагменты их жизней. Она говорит, что помнила себя маленькой, как девочки из ситкомов, и решила, что умерла, а после смерти оказалась в каком-то неуютном чистилище – и теперь наблюдает за миром оттуда.

Постепенно, впитывая все больше информации из телевизора, она постигла правду. Семьи из сериалов были дальше от реальности, чем она сама. Она вспомнила, как в прошлом смотрела телевизор, – и снова пережила, с безмолвными криками, давно забытые ужасы боли, от которых запечатала себя когда-то. Она составила определенное представление о своем окружении, о том, что происходит вокруг, и о собственной уникальности. Никто в сериалах не пользовался телевизором так, как Мелия. Она продолжала наблюдать. И оказалось, что талант не ограничивается уже известным ей.

Она научилась прослеживать источники телесигналов. Весь маршрут их, по проложенным под землей проводам вплоть до Оринджа. И до баз данных в компьютерах центральной станции телевещания Мокса, где создавались, воспроизводились и хранились в записи телепередачи. Ее нервная система срослась с электронным организмом Видеоцеркви Моральных Сил. По желанию она могла проникать в любую часть сложно переплетенной сети коммуникаций, в фокусе которой располагалась штаб-квартира Мокса. Электронное продолжение личности Мелии сновало по накопителям данных, переваривая все подряд, вплоть до медицинской информации о других известных носителях синдрома IBM. Она осознала, что уже значительно превосходит их силой своего таланта. Ей стало скучно, и она решила проверить, как далеко может дотянуться.

Через несколько недель оказалось, что ей под силу не просто странствовать по сетям, но и до некоторой степени управлять ими. Приникая к экрану телевизора в Крысином Городе, она искажала, меняла изображение на нем. Светодиодные точки превращались в диковинные спутанные воспоминания об отце – их-то я наблюдал впоследствии. Ее мощь росла. На краткое время по всем телевизорам Оринджа и ЛА прокатилась волна искажений – это Мелия проникла на центральный узел и вмешалась в передачу сигнала. Впрочем, она вскоре оставила эту забаву; когда бы ни предпринимала она такие попытки, сразу появлялся кто-нибудь, чтобы оттащить ее от ящика, поскольку ее мать, та старуха, инстинктивно чуяла, что дочка каким-то образом в ответе за тревожные узоры на экране. К тому же техники принялись рассылать по сети трассирующие пакеты, пытаясь установить источник глюков. Испугавшись, что ее обнаружат, Мелия изменила манеру поведения. Лишь в редких случаях, когда ее одолевало нестерпимое искушение, она снова позволяла себе вмешаться в работу телевизора – в отдельной комнате или по целой сети и лишь на считаные секунды. Вероятно, это и было причиной странных явлений, которые мне довелось несколько раз наблюдать на Интерфейсе. Она в основном просто исследовала систему, не создавая помех ее работе. И многому научилась.

Когда я появился в комнате, Мелии мало что было обо мне известно. Время от времени она спотыкалась о старуху, потом и об меня; постепенно даже весьма ограниченные тактильные ощущения позволили ей понять, что в комнате теперь находится и другое тело. Она не испугалась – вся ее жизнь протекала в телевизоре. Не обращала бы внимания и дальше, кабы не случай, о котором я тебе уже рассказал, когда мать отфутболила ее на диван, где сидел я.