Книга Доктор Аддер, страница 41 – Кевин Уэйн Джеттер

Бетрич лежал, вытянувшись по диагонали на центральном из десятка кинодиванчиков. Единственным источником света в комнате был старинный кинопроектор, отбрасывавший на стену белый прямоугольник. Бобина крутилась вхолостую, конец какой-то ленты хлопал о корпус. Аддер быстрым шагом прошел к проектору, выключил его и зажег свет. Спящий старик был облачен в кринолиновое бальное платье времен Гражданской войны, с длинным белым подолом, закатанным по тощим варикозным ногам до узкой талии. Тазовые кости выпирали, как пойманные в застывшее тесто бабочки. Одна рука еще покоилась на опавшей плоти, по бедру бежала тонкая струйка жидкости, повинуясь тому же гравитационному притяжению, что вытекавшая из уголка рта слюна. Аддер втянул носом запах, принесенный свистящим дыханием старика, осмотрел погасшую трубку, полную пепла и аккуратно пристроенную на подлокотнике.

— Ах, Бетрич, – пробормотал он. – Все лысого гоняешь в восемьдесят с хвостом, как старпер-маразматик из дома престарелых где-нибудь в Ориндже.

Он вышел из комнаты и вернулся спустя несколько минут со стаканом воды. Стакан был самый чистый из обнаруженных в кухне наверху.

— Вставай, старый скаут, – произнес он, когда губы старика и кромка стакана встретились. – Будешь с открытым ртом так спать, язык отсохнет.

Губы автоматически втянули воду, следом за вегетативными функциями мозга встрепенулось сознание. Открылись ясные, слегка покрасневшие глаза. При виде Аддера на морщинистом лице возникла улыбка, что в сочетании с прикидом времен Гражданской войны придало Бетричу сходство с мумией.

— А, это ты, Аддер, – проговорил старик, пристыженно вытирая струйку семени краем кринолинового подола. – Застиг меня врасплох за маленьким грешком.

Маленький грешок доктора Бетрича предусматривал переодевание в персонажей старых голливудских фильмов и мастурбацию с доведением себя до оргазма при мысли об эротических сценах, из этих лент якобы вырезанных в ходе монтажа.

— Кто как хочет, так и дрочит, – ответил Аддер, – лишь бы человек был счастлив.

Однажды он застиг тут Бетрича в мешковатом прикиде обезьяны (вероятно, найденном на складе костюмов где-нибудь в трущобах). Доктор, захлебываясь от восторга, твердил, что ему удалось обнаружить четыре цензурных пропуска, несомненно, по эротическим соображениям, на последней уцелевшей копии Кинг-Конга 1933 года. Из всех виденных Аддером фильмов коллекции Бетрича этот отражал обезьянью натуру человека с наибольшей полнотой. Поразительно, как Бетрич с тех пор постарел, за считаные-то годы: при каждом вновь спровоцированном фильмами оргазме старый доктор вырубался. Аддер вспомнил идиотскую историю, слышанную в раннем детстве: про некоего мужчину (само собой, негра) с таким здоровенным агрегатом, что при полной эрекции отток крови от остальных частей тела вызывал у него потерю сознания. Как знать, а вдруг попытки Бетрича восстановить якобы отсутствующие эпизоды старого кино привели к аналогичной по результатам деградации его мозга?

Бетрич спустил кринолиновый подол до щиколоток и, прихлебывая из стакана с водой, проговорил:

— И что же привело тебя сюда? Просто проведать одинокого старика решил? Необычное для тебя добросердечие.

Аддер, примостившийся на спинке диванчика перед стариком, неловко заерзал.