Книга Доктор Аддер, страница 13 – Кевин Уэйн Джеттер

Он вспомнил, как девушка закончила отработанные движения танца – спустя считаные секунды после этого сдавленный смех из динамиков маленького телевизора куда-то отдалился и приглушился, Лиммит шагнул к постели, держа руки на пряжке ремня, склонился над девушкой, терпеливо лежащей в горизонтальном положении, и обнаружил, что трепещущая под ним вагина модифицирована и переделана почти до неузнаваемости. Лепестки плоти, налитые истинной или показной страстью, покраснели и стали изгибаться под его взглядом. Барочные сокращения пассивно подставленной вульвы. Новые и новые части увеличенных гениталий постепенно проявлялись из пещеры матки, как влажные морские растения. Эффект получался неописуемый; Лиммиту почудилось, что он сейчас потеряет сознание и провалится туда, но в последний момент, ловя ртом воздух, он успел отскочить и спасся бегством к окну.

Девушка лежала теперь на боку, уныло глядя на него, и явно никак не могла взять в толк, что случилось. Лиммит, продолжая внутренне дрожать, но уже понемногу контролируя себя, вновь смотрел на нее. Какие проявления похоти призваны удовлетворить эти органы, какие извращенные страсти разбередить? Он и представить себе не мог. Но понял, что в Лос-Анджелесе много такого, о чем он даже не догадывался.

Исследуя ее тело, он наткнулся на точку, где в (может быть, не слишком отдаленном) прошлом находились лобковые волосы; на небольшую круглую татуировку внизу живота. Он видел аналогичные метки на культяпках уличных ампутанток, но не присматривался внимательно. Любительский, исполненный в почти детской манере мультяшный рисунок змеиной скалящейся морды. Он все понял и слегка потрогал татуировку.

— Его торговая марка? – спросил он.

Шлюха поняла, о ком речь. И покачала головой.

— Девочки сами это делают, – ответила она, – после операций. Шариковой пастой и иглой.

Лиммит медленно кивнул. Все сходится: модифицированные гениталии выглядели результатом чрезвычайно профессиональной работы, такой мастерской, что грубый рисунок змеиной головы, конечно, в общую картинку не встраивается. «Профессиональная работа, – подумал он. – Значит, вот чем занимается доктор Аддер. Меня от этого блевать тянет, и я с ним должен работать? Немыслимо».

И как сообразил Лиммит, это еще не все, а значит, самое скверное впереди.

Но что именно? Он порылся в памяти, доискиваясь какого-нибудь замеченного на улице, но не понятого тогда ключа, перебирая в мозгу болтовню чокнутого старикана, что угодно, имевшее бы отношение к увиденному у этой девчонки между ног.

«Наверное, я просто это чувствую, – сказал себе Лиммит. – Я чего-то еще не знаю про доктора Аддера. Но даже если больше секретов не обнаружится, Лос-Анджелес и без них вызывает у меня дрожь».

Он снова окинул взглядом девушку, потом отвернулся. Почему они с ней так поступили? Почему они все с собой так поступают? С тем же успехом можно задавать вопросы леммингам или волнам прибоя. Морские волны, животные волны, людские волны; мотивация шлюх также была по-океански бездонна. Он все равно задал вопрос и убедился в правоте своих предположений. Девушка лишь грустно усмехнулась и покачала головой.

Не было смысла дольше здесь задерживаться, оттягивая неизбежное. Он достал очередную банкноту от стремительно худеющего рулончика, засунул ее в небрежно сваленные на краю койки вещи, подцепил черный чемодан с пола и вышел навстречу коридорной тьме. Дверь захлопнулась, унося с собой последнее впечатление от девушки, столь уязвимой перед ровным плоским сиянием телеэкрана.