Книга Волчий ток, страница 95 – Кевин Уэйн Джеттер

— Она здесь… – сдавленно бормотал он сквозь стиснутые зубы. – Я знаю, что это…

— Майк…

Он бросил на нее взгляд, полный мутного гнева, в один шаг перемахнул комнату и врезал ладонью так, что Линди отлетела спиной к дверному косяку. Чувствуя, что соскальзывает вниз, она уцепилась руками за стену. В тонком кривом зеркале одной из ножек смотрового стола она увидела свое лицо с красным отпечатком его руки.

Майк уже возобновил свои поиски. Старинный рентгеновский аппарат накренился, а затем с грохотом упал на пол, когда он отпихнул его в сторону. За ним последовал один из аптечных шкафчиков, выдернутый из стены и брошенный вслед.

На секунду Майк приостановился, переводя дыхание. Линди с головой, кружащейся от удара, беспомощно наблюдала, припав спиной к нижней части двери.

В центре пространства, где крепился шкаф, в стену была утоплена ниша. Края грубой штукатурки с обеих сторон были обрамлены деревянными балками здания. Майк шагнул ближе к углублению, прижавшись животом к столешнице внизу. Он сунул туда руку и что-то вытащил. Теперь он держал свою находку обеими руками, глядя на нее сверху вниз.

Он улыбался, когда его поднятый взгляд остановился на Линди так, словно он видел ее впервые. От пота его волосы липли ко лбу и шее.

— Смотри.

Он присел перед ней на корточки, протягивая то, что нашел. Его голос дрожал от волнения.

Во рту Линди ощутила солоноватый вкус соли и поняла, что это кровь. Ее язык порезался о зубы, когда он дал ей пощечину. Она посмотрела вниз и увидела, что в руках у него книга.

Кожаная обложка была потрескавшейся и обожженной, а сверху на ней, выведенное выцветшими позолоченными буквами, виднелось единственное слово: «Реестр».

Майк открыл фолиант, перелистывая страницы, жесткие и пожелтелые от времени, с обугленными краями. Линди был виден перевернутый старомодный почерк с размашистыми завитками. Имена людей, затем какие-то слова и даты – все относящееся к 1890‐м годам.

Палец Майка повел по одной из строк.

— Вот видишь, – пробормотал он голосом, смягченным умилением. – Они записывали то, с чем сюда обращались. – Он коснулся одного из слов. – Их недуги. То, от чего они надеялись излечиться. Помутнения, припадки… – Он поднял голову с этой своей улыбкой. – Женские тягости…

Она сидела неподвижно, стараясь даже не дышать, в то время он листал книгу дальше. Лицо Линди все еще болело, но головокружение понемногу унялось.

В реестр был засунут сложенный листок бумаги – Майк вынул его и бережно развернул; в его руках сухо шуршали коричневатые поверхности.

Он кивнул, удовлетворенно прикрыв глаза.

— Это оно. Она мне сказала…

Линди не понимала, о чем он. То, как он себя ведет… Возникал даже вопрос, можно ли сейчас незаметно выскользнуть из его сферы внимания, выйти в коридор и уйти, уйти от него подальше. Рука потянулась к дверному косяку, делая освобождение на пол-ладони ближе.

Глаза Майка открылись. Он протянул ей развернутый листок бумаги.

— Вот. Взгляни сама.

Листок имел вид рекламной открытки. Верх заполняло название – слово «ТЕРМАЛИН», написанное крупными витиеватыми буквами. А ниже сероватые эстампы в овальчиках, похожие на фотографии, которые Линди, помнится, видела в фотоальбомах своей бабушки. Большая фотография самого здания клиники и фоточки поменьше – комнаты с каменными ваннами и вестибюль, пальмы в горшках, расставленные вокруг чинных, глубоких диванов и кресел.