Книга Волчий ток, страница 73 – Кевин Уэйн Джеттер

Примерно как тогда, еще в студенчестве. Он улыбнулся, вспомнив об этом. Как на практикуме по анатомии, только вместо холодного трупа какого-нибудь гнусного бомжа с циррозом печени – что-то упруго-теплое, которое движется и дышит. Поддаваясь мягкому прикосновению ножа, приветствуя его, втягивая внутрь себя, касаясь его руки своей красной влагой…

Он дал своей улыбке отцвести. И, сев поодаль, сложил на коленях руки.

«Приятно и легко…», – нашептывал, казалось, в голове голос старика. Было и еще кое-что, о чем необходимо позаботиться в первую очередь. А уж потом он собирался подумать об этом подробнее. О красном и мягком, что движется и дышит.

Он дал себе зарок, положив подбородок на предплечье и неотрывно глядя на спящую женщину… «Очень скоро». В кивке он потерся подбородком об руку. Предстояло еще о многом подумать.

С хлопком сетчатой двери Дут наконец вошел в дом с палящего послеполуденного зноя в относительную прохладу. По крайней мере, сейчас здесь было тихо.

Помнится, как Линди своим появлением и интересом к нему, Дуту (поистине золотой момент в его жизни!), вмиг заставила Гарзу и его дружков убраться. Они были так ослеплены этим явлением неземного во плоти (она, словно богиня, сошла в комнату с телеэкрана), что слиняли без всякого шума. Причем не просто ослеплены, а даже немного струхнули (Дут до сих пор подтаскивался от одной лишь мысли об этом. Хотя что она, по их мнению, собиралась сделать: загрызть их своими белыми зубками? Впрочем, в тот момент они, глупея от восторга, готовы были подставить свои шеи добровольно).

Может, сказался страх перед неизвестным. В выпускных классах была пара девчонок, которые тоже вот так пытались себя подавать, но было ясно, что под боевым макияжем и выпендрежем они все равно те самые школьницы, с кем ты учился в продленке, когда они только еще вынашивали планы, как бы им пройтись по улице в маминых туфлях на высоких каблуках.

Однако вокруг все еще виднелись следы той попойки.

С грохотом отлетела в сторону задетая ногой жестянка из-под пива. Надо закончить с уборкой и проветриванием этого вертепа, где все еще воняло застойным табачиной и прокислым пойлом, до того, как вернется отец. Хотя, если он вернется, а в доме будет пахнуть так, словно здесь взорвалась атомная бомба из лизола^[21], он поймет, что что-то здесь нечисто. А уж когда узнает о пропаже ящиков с пивом…

«Блин». Что ни говори, а делать с этим что-то придется. Но не сейчас. Прямо сейчас у него на уме было кое-что другое. Он занес к себе в спальню пластиковую бутылку, в которой побулькивала та вода.

Письменным столом Дуту служил длиннющий – от стены до стены – верстак на металлических ножках, норовящих сложиться при любой попытке его передвинуть. И вся его длина была завалена книгами, журналами, бумагами и прочим накопленным хламом. Все «доброе и вечное», вроде библиотечной некондиции, которую Энн скупала по пять центов за штуку и переправляла ему (стопка Габриэля Гарсиа Маркеса, потрепанная коллекция Кафки, еще что-то из классики), под весом своей премудрости утопло вниз, оставив на поверхности кучу «Плейбоев», дурацких комиксов и иного чтива, которое, как известно, не тонет. Люди вокруг почему-то думают, что если ты прочел комикс про Темного рыцаря^[22], то ты, блин, уже интеллектуал.