Книга И она поблагодарила богов, страница 55 – Юсси Адлер-Ольсен

— Разве не ты сама когда-то предложила шантажировать одного из наших собственных клиентов?

— Они хотели лишить нас гонорара!

— Но ты ведь предложила это, верно, Магда? Нашего собственного клиента! Как-никак, это слегка выходит за рамки нашей обычной практики, не так ли? — Она сморщила нос: — Это было десять лет назад, Петер.

— Понятно, что Никки Ландсаат должна соблюдать наши правила, но постарайся все же дать ей шанс.

— Слочно с этой мартышкой.

— Мартышкой? Что ты имеешь в виду? — Он представил себе молодую женщину, почувствовав, как лицо обдало жаром.

— Ой, Петер. Только не говори мне, что ты хочешь взять эту косоглазую корову в штат. Она сюда совершенно не вписывается.

— Ты намекаешь на ее этническое происхождение? — В нем поднялась волна возмущения. С ним такое случалось редко. Крайне редко.

Магда заметила это и пожалела о своих словах на секунду позже, чем следовало. Она холодно откинулась на спинку стула.

— Вовсе нет. — Ее пальцы затеребили оборки. — Но она здесь не пользуется популярностью. Оба Ринуса терпеть ее не могут.

— Еще бы, черт возьми.

Телефонный звонок спас ее, и она встала в то же мгновение, когда он взял трубку. Лишь единицы могли заставить Линду Якобс переключить звонок в его кабинет во время совещания.

На другом конце провода стояла абсолютная тишина.

— Мари! — машинально произнес он, подождав, пока Магда не выйдет в приемную. — Мари, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Ее тихие всхлипывания донеслись из трубки. Он дал ей столько времени, сколько было нужно.

— Почему ты не разбудил меня сегодня утром? — пролепетала она.

— Я уехал уже в пять часов, Мари. У меня сейчас очень много дел.

— А вчера вечером?

— У тебя было темно. И было уже поздно.

В трубке снова воцарилась тишина. Молчание — защита от внезапной истерики.

— Разве госпожи Йонк нет с тобой, Мари?

— Да нет, здесь она, — ответила Мари севшим голосом.

— Попроси ее остаться, пока я не вернусь.

— Но она не останется.

— А ты просто попроси.

Ее дыхание стало более ровным. — Я так больше не могу.

— Перестань нести чепуху! Я постараюсь вернуться домой до наступления вечера, Мари.

— И никакой психотерапии… — Слова резали слух. — Оставьте меня наконец в покое, черт побери!

Послышалось несколько прерывистых вздохов. Но вскоре ее душевное состояние изменится — Петер это знал. На смену придет легкая, порхающая эйфория. Нужно лишь подождать, не произнося ни слова, и она снова соберется с силами.

Таков уж этот склероз.

Она спокойно дышала на другом конце провода — этой спасительной нити, которая вот уже почти десять лет служила ее единственной прочной связью с теми, кого она с легкой горечью называла «ближними».

Ее смех, когда он наконец раздался, был легким и хрустальным.

— Ну да. — Она попыталась сдержать веселье. — Я ведь прекрасно знаю, что психолог — это лучше, чем ничего. — Смех стал громче. — Я звоню, и он приходит! Маленький бонус от склероза. Никаких хлопот для того, кто умеет достаточно долго сидеть смирно.

— Успокойся, Мари, госпожа Йонк может почитать тебе вслух, тебе не нужно быть одной.

Она снова рассмеялась — фыркающий, насмешливый выпад в адрес драматического таланта ни в чем не повинной домработницы. Мари тен Хаген в этой жизни привыкла к более изысканным вещам.

Теперь, когда время шло своим безжалостным ходом, Петеру становилось все яснее: решение тяжелых проблем Мари, возможно, в конечном итоге придется искать в той серой зоне, которую практиковали некоторые милосердные врачи, но которая все еще не была общепринятой.