Книга И она поблагодарила богов, страница 107 – Юсси Адлер-Ольсен

В те годы Мари всегда верила ему, когда он говорил, что любит ее. Именно поэтому она сломалась, когда его связь с Келли стала реальностью.

— Если в этот дом войдет другая женщина, можешь сразу меня прикончить, Петер! — кричала она, выкатив глаза. — Убей меня до того, как эта тварь меня куда-нибудь упечет, иначе ты горько пожалеешь!

Они заключили вынужденный союз. Он — скованный страхом разоблачения в убийстве, она — ведомая верой в то, что ей еще есть ради чего жить. Сговорились на том, что она останется в доме до конца своих дней и сама решит, когда ей уйти, если только Бог не призовет ее раньше. Когда придет срок, Петер должен будет стать ее ангелом смерти. Это было главным условием договора. До тех пор ему приходилось сносить ее настырные притязания за спиной Келли, даже после того как та переехала к нему. Мари тен Хаген никогда не умела считаться с другими, и уж тем более с соперницей.

Ей было плевать на эту калифорнийскую искательницу богатства.

В начале их брака Келли очень старалась. К каждому обеду расстилала кружевные скатерти, ставила сервиз «Флора Даника» и старинное столовое серебро из Нового Орлеана. Осторожно придерживая под руку, водила по дому больную тетю Петера, хотя Мари ни разу не снизошла до благодарности. Развлекала ее историями, тайком оставляла шоколадки на ее ночном столике. Поначалу Петер мог сделать Келли счастливой. Но и этому пришел конец.

Его никогда не было дома.

В конце концов Келли потребовала, чтобы Мари безвылазно сидела у себя на половине. Она высказала это прямо: зачем стараться, если атмосфера в доме все равно отравлена?

В один из последних месяцев восьмидесятых Петеру пришла мысль нанять госпожу Йонк. В ее обязанности входило следить за тем, чтобы пути Келли и Мари никак не пересекались. Госпожа Йонк именовала себя «клининг-леди» — это было единственное английское слово, которое она знала и которое, очевидно, заставляло ее чувствовать себя на одной волне с леди Дианой, леди Ферги и всеми прочими леди, информацию о которых она с упоением поглощала из еженедельных бульварных журналов.

Изначально предполагалось, что эта Йонк будет просто помогать Мари по хозяйству, но забот становилось все больше. Уход за больной, чтение вслух, настройка радио и телевизора, написание писем под диктовку, готовка, покупки и уборка. Она стала главным связующим звеном Мари с внешним миром и в конце концов сделалась совершенно незаменимой.

Теперь у Петера были развязаны руки, Мари довольствовалась своей Йонк, а Келли большую часть времени оставалась в одиночестве.

В те годы у Келли появилось новое увлечение — она устраивала обыски в доме, распродавала картины и антиквариат, а на вырученные деньги покупала одежду. Это были мелкие акты мести в ее все более несчастной жизни, на которые Петер не обращал внимания.

Так продолжалось месяц за месяцем, пока в один ужасный день Келли не наткнулась на дневники Мари тен Хаген, после чего покончила с собой.

Никакой предсмертной записки. Ни одного отчаянного звонка. Никакой грязи с веревками или лезвиями. Только бутылка белого вина и горы таблеток. Это был ее смертельный коктейль.

Позор от того, что муж изменял ей со своей смертельно больной немолодой теткой, оказался невыносим для бывшей чирлидерши из респектабельных кругов Пало-Альто. Импульсивная и привыкшая к всеобщему обожанию, она не вынесла удара по самолюбию.