Но она вознеслась так высоко, что просто не могла упасть.
Припомнился ее последний разговор с Дэвидом. Он еще раз спросил у нее, что стало с медальоном, который всегда носила его мать…
ЦСС
Два года назад
На календаре воскресенье, когда мы совершаем побег.
Все начинается так же, как и в ту ночь, когда мы только практиковались. Охранник каким-то образом вырубает электричество, и вновь воцаряется бедлам. «Дыши!» Лампы дневного света в залах и коридорах мерцают, прежде чем погаснуть. Крики и улюлюканье эхом разносятся над бетонным полом. «Дыши!» Скрип тяжелых рабочих ботинок, когда охранники мечутся во все стороны. Из соседней камеры доносятся звуки, как будто выжимают мокрую губку.
Но на сей раз, прежде чем мы выходим в коридор, Охранник достает шприц с кетамином. Я чувствую жалящий укол в плечо, прежде чем он проталкивает меня сквозь двойные двери. «Дыши!» С другой стороны стоит каталка. Я ложусь, и он накрывает меня дешевой серой простыней. К тому времени, как Охранник начинает куда-то катить меня, я почти засыпаю.
Просыпаюсь несколько часов спустя, окруженная темнотой, в абсолютной тишине холодильной камеры, куда меня доставили подкупленные охранники, в мешке для трупов, застегнутом на молнию, – жесткий пластик холодит кожу. И холод, и тишина, и чернота, и небытие – это и есть смерть. И мне хочется закричать, чтобы кто-нибудь услышал меня, захотел меня увидеть, помог мне выбраться из этой вселенской пустоты.
И я думаю, что буду пребывать там вечно, хотя даже представить не могу, что такое вечность. Как могут годы все тянуться и тянуться без конца. Или как я смогу существовать без них. Каково это – никогда больше не проснуться? Никогда – это то же самое, что и всегда?
Я мертва.
На сердце у меня навалилась какая-то тяжесть, кости кажутся хрупкими, готовые к тому, чтобы раствориться в земле. Похороненными или сожженными.
Шейн Копински мертва. Она умерла, так по-настоящему и не пожив.
Но тут…
Каталка начинает двигаться. Я делаю глубокий вдох, притягивая черный пластик к губам, и тепло возвращается к кончикам моих пальцев. Меня толкает, подбрасывает, встряхивает… Но это движение успокаивает. Это напоминание о том, что я реальна. Что я существую.
Через некоторое время Охранник расстегивает молнию на мешке для трупов, и я вижу, что мы находимся в кузове того продуктового фургона.
— Дэвид? – всхлипываю я, падая в его объятия.
Срываю с себя черный пластик и падаю в его объятия. Поцелуй, который он оставляет на моем лбу, теплый, как пар, поднимающийся от чашки горячего кофе. Впервые в жизни я чувствую что-то похожее на полнейшую безопасность. Кажется, как будто я стала совсем легкой – могу просто взять Дэвида за руку и улететь.
— Все нормально, – говорит Дэвид Арчер. – Блэр.
Да, Шейн Копински мертва, а я продолжаю жить.
Понедельник
Квартира 60B: Футбольный Папаша
Джей слишком долго проторчал в душе. Позволяя воде обрушиваться на него. Удивляясь, почему он до сих пор в «Кристо». И при этом понимая, что не может уйти. Что должен взять себя в руки. Должен получить этот миллион долларов. Иначе он потеряет все. И Анна останется в победителях.
Оставалось пять недель.
Больше похоже на вечность.
К тому времени, как Джей выключил воду, зеркала в ванной наглухо запотели, а из гостиной, где в динамиках уже прозвучал знакомый перезвон курантов, доносился голос Ведущей. Он бросился в гостиную, все еще в купальном халате, жалея, что у него не осталось времени переодеться, приготовить кофе или тосты перед съемками утреннего сегмента.
