Ведущая заколебалась.
— По вашим словам, это не ваша вещь, – медленно произнесла она. – Но вы все-таки хотите, чтобы я выяснила, кому она на самом деле принадлежит?
Когда Линдси ничего не ответила, Ведущая добавила:
— И вы уверены, что не узнаёте ребенка на фотографии?
— Конечно же, нет! – огрызнулась Линдси.
Только вот она узнала. Сколько раз она смотрела в эти голубые глаза? Затерявшись в их неземной глубине…
— Миссис Томсон… – начала Ведущая.
— Ладно, проехали, – бросила Линдси. Ведущая была права. Ее претензии просто смехотворны, а голос звучал слишком пронзительно, потеряв весь свой лоск. – Поскольку ясно, что эта вещь мне не принадлежит, больше ничего не нужно делать.
Это была правда. Медальон принадлежал Марго Арчер.
В тот вечер все изменилось. Какая-то часть ее хотела забыть. Другая мечтала о том, чтобы вернуться назад. Или отправиться вперед в то будущее, которое было бы возможным, сложись все по-другому. Она всегда представляла себе лучшую версию своей жизни.
Кто-то знал о том, что произошло в поместье Арчеров много лет назад.
Кровь у Линдси застыла в жилах.
Это мог быть только один человек.
ЦСС
Два с половиной года назад
Однажды вечером Охранник где-то задерживается.
Но к тому времени один ноутбук уже припрятан у меня в камере. Я забиваюсь за унитаз, накрываюсь одеялом и принимаюсь за работу. Мы раздаем взятки направо и налево, но я все-таки предпочитаю избегать нежелательного внимания.
Открываю свою электронную почту и вижу, что хакер, которого я наняла, уже прислал мне документы, которые я запрашивала. Заявки на получение лицензий на продажу спиртных напитков… Разрешения на ведение бизнеса… Налоговые формы… Результаты аудиторских проверок… Заказы на поставку продуктов для ресторана…
Ресторан «Сохреняйте спокойствие!» открыт всего три недели, а он уже настолько убыточен, что только чудо способно принести прибыль.
Лара Ларк…
Она открыла этот ресторан на средства крайне сомнительной личности – обычного барыги и бабника, мечтающего стать миллиардером, типа как своего бойфренда.
Лара всегда ухитряется найти не тех людей.
Охранник говорит, что мы должны довести эту публику до полного отчаяния. Почему-то мне кажется, что Лара всегда пребывала в этом состоянии.
Я закрываю глаза и под мерный стук капель из подтекающего бачка вспоминаю. Как все это начиналось. С чего все это началось.
В тот вечер в лагере.
Как раз Лара и пригласила меня разместиться в том домике. Присоединиться к их тесной компашке. Она неделями притворялась моей подругой. Я уверена, это только потому, что присутствие живущего в лагере на субсидию укрепляет иерархию. Когда я рядом, Лара никогда не окажется на самой нижней ступеньке социальной лестницы.
В некотором смысле Ларе приходится тяжелее всех. Она совсем маленькая и тощая и еще не вышла из этой неловкой фазы полового созревания, а ее глаза и зубы кажутся слишком большими для ее лица. Худенькие ножки по-детски торчат из-под сексуального ярко-розового пляжного халатика-размахайки, делая ее похожей на фламинго. Ее родители владеют страховым агентством, и у них достаточно денег, чтобы оплачивать ее пребывание в лагере, но все же не столько, чтобы она чувствовала себя как дома среди отпрысков обладателей старых денег из Новой Англии.
Линдси Блэкстоун всю свою жизнь считала себя принцессой и повелевала окружающими людьми с такой легкостью, что даже взрослые следовали ее указаниям. Она приезжает в лагерь с бумажником, набитым двадцатидолларовыми купюрами, и полным чемоданом конфет. Эмили Шоу – эдакая отвязная крутышка, живущая без оглядки на остальных, что не стоит ей ровно никаких усилий. Она крадет сигареты из скомканных полотенец, засунутых под шезлонги, когда сотрудники лагеря купаются в озере. Ее рыжие волосы завиваются сами по себе, у нее есть тюбик черной губной помады, и она эротично подкалывает свою лагерную футболку английскими булавками.
Лара не из таковских.
Из-за влажности ее каштановые волосы слишком сильно вьются, перепутываются и не укладываются в конский хвост. Ее загорелое личико вечно блестит от пота. Она слишком долго смеется над шуточками Линдси. Она притворяется, будто умеет курить, но едва не задыхается и заходится в кашле, сделав первую же затяжку. Она высмеивает меня, когда я тащу свою надувную камеру к озеру на себе, а не влезаю в нее. Она тычет в меня пальцем каждый раз, когда я проливаю что-нибудь на свою футболку.
