Книга Дедушка влюбился, страница 98 – Юрий Поляков

Новостная площадка оборудована в другом конце павильона и отделена звуконепроницаемым стеклом, поэтому видно, как Фринковский ходит там, ломая руки и двигая ртом, чтобы потренировать артикуляцию. Клоун!

Я занял свое место, разложил странички и глянул на камеру. Сансарыч пришел сегодня с большим пластырем на лбу, а судя по джинсовой маске, которую после прививки он не носил, нижняя часть его физиономии тоже заметно пострадала в драке. Оператор пустил бегущую строку и разъяснял Вовику устройство телесуфлера. Это такой экранчик, размещенный прямо под объективом, по нему сверху вниз ползут строчки, а говорящая голова должна прочитать их, как говорили в школе, с выражением, делая вид, будто озвучивает свои, глубоко выстраданные мысли. На самом деле текст готовят редакторы, в моем случае Жеребкова. Я часто отклоняюсь от написанного, импровизирую, ведь если слово в слово повторять Галин умственный лепет, будешь похож на дебила с хорошим произношением. Она обижается, Манана терпит, точнее, терпела, а вот умная Роз-Мари, ссылаясь на мнение Дона, всячески поощряет мою самодеятельность.

Не успел я сесть, как ко мне подскочила звукооператорша Линда – мальчикового вида девушка в черном прикиде, с фиолетовым бобриком на голове, готическим макияжем и пирсингом, напоминающим заклепки на бронепоезде. Она прицепила к моему брючному ремню блок с антенкой и вставила в ухо «жужжалку». Терпеть не могу это чудо радиотехники – шипит и фонит, но ничего не поделаешь: по новой концепции мне надлежит выходить навстречу гостям, провожая их на место, поэтому обычная, работающая без помех клипса с проводком тут не годится.

Голос сверху попросил меня чуть подвинуться влево вместе с креслом, затем – вправо, потом вернуть все как было. Дальше, жутко ругаясь, корректировали свет:

— Пятерочку поправь! Пятерочку, я сказал, балда!

— Привет, Сева! – появилась запыхавшаяся Роз-Мари. – Меня с собаками не искали?

— Нет вроде… Как Сергей Васильевич?

— Серый? Совсем с катушек дурень слетел. Встретил друга, вместе в «Динамо» плавали, и пошло-поехало: «У него олимпийская бронза, а у меня хрен собачий!» Мой-то самую дешевую водку хлещет – и хоть бы что! А у друга свой спортзал, дорогой вискарь выставил. Ну, мой и улетел в астрал. Знаешь, сколько одна капельница стоит? Ты можешь представить себе девушку из хорошей еврейской семьи, окончившую спецшколу, чтобы выйти за русского дурня из пьющего села? Вот она перед тобой! А тут еще Сонька вбила себе в голову, что к ней в «Ленкоме» никто не подкатывает, потому что она не так одета. Говорит, в девках помру. Знаешь, сколько модный прикид для фитнеса стоит?

— Сколько?

— Две тысячи баксов. Армани. Со стразами от Сваровски. Мир сошел с ума! Ладно… Ты-то как? Чего такой озабоченный? Опять кастрюля?

— Пустяки… Дочь с зятем поссорились, – полусоврал я.

Не объяснять же сподвижнице, что мне нужно достать сотню тысяч баксов, чтобы не лишиться крыши над головой и спасти от венских кавказцев дуру Зинку, что в гримерке я встретил взрослую дочь своей первой, безумной любви, что Слава Отрубинштейн, с которой мы условились сегодня слиться в экстазе, как сквозь землю провалилась, а чертов «Елды-батыр» будоражит организм, готовя пещеристое тело к подвигу.

— Помирятся, не впервой, – улыбнулась Роз-Мари, не поверив мне. – А глаз у тебя сегодня горит – это хорошо! Дело не в зяте. У тебя совсем другие проблемы. Ладно, расскажешь, если захочешь. Пучкову видел?