Книга Дедушка влюбился, страница 210 – Юрий Поляков

— Сев, помоги расстегнуть!

— Где? – спросил я, входя.

— Дверь прикрой! Показываю специально для тех, до кого долго доходит!

Она вскинула пышную юбку, и я на мгновенье увидел шелковый пояс, белые чулки на затейливых резинках, как у кокоток в «Лимонадном Джо», и курчавый бермудский треугольничек, в котором мне предстояло тонуть, пока смерть не разлучит нас…

Сначала свадьбу хотели сыграть дома: так экономнее, а лишних денег не было ни у нас, ни у Абросимовых, потом на родительском собрании, посчитав, сколько будет гостей со всех сторон, пришли к выводу, что народ просто не поместится даже в большой квартире на «Динамо» и гулять придется в две смены: от одних грязных тарелок с ума сойдешь, а посудомоечных машин еще в ту пору не завели. Тогда Виктор Тимофеевич внес рацпредложение: можно договориться с заводской столовой, и они, накормив трудящихся, после обеда, пока молодые будут расписываться, возлагать цветы к Могиле Неизвестного Солдата и бросать монетки вниз со смотровой площадки на Ленинских горах, все там подготовят, приберут помещение, поставят столы буквой «П» и метнут на скатерть блюда: салат оливье, винегрет, селедочку, нарезки и так далее. А возьмут за это по-божески, так как будущий мой тесть – член завкома, ударник коммунистического труда и наставник молодежи.

Вроде так и порешили. Но потом Инна, которую, как и любую сосватанную девушку, распирало от счастья, поделилась радостью со своим постоянным клиентом – заместителем директора ресторана «Прага», и он предложил ей по дружбе Синий зал, но предупредил, что свадьбы теперь безалкогольные в целях оздоровления населения и трезвого зачатия.

— А если мы уже?

— Не имеет значения. В райкоме шутить не любят. Недавно один завмаг юбилей сухим вином отметил… Строгач с занесением и неполное соответствие. А была бы водка – исключили, как пить дать!

— Нет, тогда уж лучше в заводской столовой, – засомневалась на межклановом совете мама Катя.

— Меня в парткоме тоже застращали: ни капли спиртного, иначе… – сознался, играя желваками, Виктор Тимофеевич.

— Чтоб он сдох, ваш минеральный секретарь! – возмутился мой беспартийный отец.

— Ну и ладно, ну и хорошо, будем гулять дома, по-людски! – обрадовались, переглянувшись, будущие мамаши. – Первый день у нас, второй – у вас.

Начали закупку провизии и выпивки, а это по тем скудноватым временам было не так-то просто, хотя, когда взялись за дело, выяснилось, что у всех есть друзья-подружки, работающие в торговле, особенно у Стригуньи.

Вдруг Инь, прибежав с работы, весело доложила:

— Не дрейфьте, люди, выпивку в ресторан можно принести с собой в неограниченных количествах. Все отлажено: водку перельют в бутылки из-под «Боржоми», вино подадут в кувшинах как морс или сок, пиво будет с этикетками лимонада. Икру, красную рыбу, севрюгу, сервелат, окорок, фрукты – тоже разрешили свои принести. Так что все обойдется чуть дороже, чем в столовой, зато это же «Прага», люди!

— Да, все-таки память на всю жизнь! – кивнула будущая теща. – Ничего, потянем, у нас на стиральную машину отложено.

— А у меня на японский спиннинг заначено, – признался мой прижимистый папаша.

— Тогда совсем другое дело! – воскликнули все хором.

Я начал приглашать своих гостей. Свинок, рассердившись, что мы не хотим венчаться, рявкнул: «Давайте хоть кольца освящу, нехристи!» – «А разве так можно?» – «Для друзей все можно!» На это мы, подумав, согласились. Кот принял приглашение, скорбя о моей утраченной свободе, и обещал сочинить по этому печальному поводу эпиталаму, которую и продекламировал на свадьбе, вызвав восторженное недоумение публики, но так всегда бывает с произведениями, опередившими свое время. Память сохранила лишь несколько строк: