Онлайн книга «Дедушка влюбился»
|
В округе пахло сожженной листвой. Почему-то смолоду осенняя гарь настраивает меня на романтическую грусть. Из черных приусадебных зарослей поднимались ломаные крыши домов. Сквозь ветки, еще сохранившие остатки листвы, пробивался оранжевый свет зашторенных окон. Из-за заборов тявкали собаки, выслуживаясь перед хозяевами: ведь четверолапые подхалимы по запаху и звуку шагов прекрасно знают, кто идет от станции по дороге – чужак или свой, местный, топающий этим маршрутом туда-обратно каждый божий день с перерывом на ковидные карантины. Пройдя почти всю улицу Розы Люксембург до перекрестка и шуганув кошку, пытавшуюся перебежать мне дорогу, я внезапно, быстро, всем туловищем обернулся, да так стремительно, что хрустнула шея, и, кажется, мне впервые удалось захватить взглядом что-то клубящееся, белесое, непонятное, но в тот же миг неведомое. Оно сплотилось, материализовалось и прикинулось платформой Лысенковская, мигающей трассерами скорого поезда. Что-то мне это напомнило… Ну, конечно, конечно же! Так женщина, раздеваясь, просит тебя не подсматривать, что всегда меня озадачивало, если учесть предстоящую постельную вседозволенность. Ты, понятное дело, коварно обещаешь, даже зажмуриваешься, но не выдерживаешь, и дама, видя твое вероломство, тут же накидывает на себя халатик или простынь, едва мелькнув долгожданной наготой. «Ах, ты… Сейчас же выключи свет и задерни шторы!» Странные они все-таки: стыдливо отдаться в полной темноте – это как предать родину, прижимая к груди Конституцию РФ. Ну вот… Опять! Что же за наваждение сегодня! Нет ничего унизительнее, чем сексуально озабоченный полупенс. Мысль о том, чтобы в этой обидной ситуации обратиться за помощью непосредственно к законной жене, сначала показавшаяся мне противоестественной, стала крепнуть, обретая логическую стройность и даже известную закономерность. Наверное, так вчерашние белые офицеры свыкались со своей новой профессией – водитель парижского такси, гарсон в ресторане, портье в отеле… А к кому же еще мне обратиться, имея соответствующий штамп в паспорте? И какое счастье, что с определенного возраста женщина не может отказать тебе во взаимности, сославшись на циклическое недомогание. Они любят в молодости, сообщив тебе о временной постельной нетрудоспособности, наблюдать за тем, как твое лицо искажается отчаяньем ребенка, которому вместо шоколадной конфетки всучили пустой фантик. Но Инь, давно перешагнувшая репродуктивный период, может отвергнуть меня совсем по другой причине: она давно и прочно на меня обижена. Как писал граф Хвостов: «И хладен взор, и сомкнуты уста, и замкнуты бесстыдные ложесны…» Надо, чтобы она меня простила. Но как это заслужить – честно, быстро, немедленно? Сегодня день сплошных неудач. Должна у меня быть хоть одна радость? …Дистанцию от первых поцелуев до страстного петтинга (это словечко тогда только появилось благодаря статьям о половом воспитании в журнале «Здоровье») мы с Инной промчались, словно олимпийские спринтеры, и вскоре я знал Стригунью, точно слепой музыкант свой инструмент. Или, как выразился закомплексованный эротоман Пастернак, «от гребенки до ног». Мой потенциал, накопленный за те два года, что я ограничивался армейским сухпайком, был на грани детонирующего взрыва. В тот июньский вечер мы сидели на лавочке в маленьком темном скверике под цветущими сиренями. Этого райского уголка давно нет в помине, он исчез, когда строили новое здание Верховного суда. Мы пили из горла «Алиготе», передавая друг другу бутылку, и курили одну на двоих сигарету, как сейчас помню, душистый «Винстон» – дар ее очередного щедрого клиента. Ох эти клиенты, они уже тогда мне не нравились… |