Книга Дедушка влюбился, страница 164 – Юрий Поляков

Но вернемся к вобле. Заначив пару хвостов для отца, остальное я скормил восторженным друзьям в баре на Марксистской, чувствуя себя щедрым богом бескорыстия. В тот день мы хорошо погуляли, даже пели по пути к метро:

А когда я добрался домой, мама Катя сообщила, что мне звонила какая-то девушка. Это была Мила, она вернулась – и пустое сердце наполнилось жизнью, как весенний скворечник.

Пришла Лара и поставила передо мной вторую кружку бородинского пива. Первую я опорожнил, закусив кольцами кальмара.

— Спасибо, голубушка! Как там наша рулька?

— Уже скоро… – Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась. – А почему вы на меня так странно смотрите?

— Я? Разве? Любуюсь…

— Чем же?

— Конкретно?

— Да.

— Очень интересная у вас татуировка, сударыня!

— Обычная, сударь.

— Нет, не обычная.

— Чем же она особенная?

— Это ведь, если не ошибаюсь, орнамент Бердслея?

— Да… – удивилась официантка.

— Могу даже сказать откуда.

— Откуда же?

— Из иллюстраций к «Смерти короля Артура».

— Точно! – Девушка с интересом посмотрела на меня, словно прозрела, как Иоланта после операции. – Надо же… Не скучайте, рулька почти готова. – И ушла, словно бы нехотя.

Шурин, как всегда, «задерживался», это за ним водилось смолоду. Он преподает в лицее рядом с домом, но поседевшая Ленка до сих пор буквально отводит этого полупенса, как маленького, за руку в школу, чтобы он не сорвал первый урок. Повезло Петьке с женой. И хотя мы с ним переписывались все два года моей службы, о том, что он сыграл свадьбу с Ершовой, в которую влюбился еще на картошке, я узнал, только воротясь домой. Тихушник!

Удивительная хрень – время! Сначала оно ползет медленно, как улитка, а потом вдруг прыгает, точно кузнечик с прозрачными крылышками. После приказа министра обороны об увольнении в запас моего призыва я стал наконец «дедом», то есть гражданским, в сущности, человеком, по недоразумению одетым в военную форму. Надо сказать, что гимнастерка, галифе и шинель, выданные мне почти два года назад «в карантине» на Беговой, поизносились, но выглядели прилично, если не считать нескольких заштопанных прорех. А вот пилотка имела вид рабочего органа портовой шлюхи, да и сапоги пришли в кошмарное состояние, и это неудивительно после ежедневных утренних пробежек по периметру плаца, марш-бросков, строевых смотров, отработки чеканного шага, когда под грозные окрики сержанта лупишь по брусчатке подметками так, будто хочешь пробить земную кору.

Но все это не имело значения, так как домой дембеля возвращались в парадных кителях, фуражках и ботинках, надеванных за 24 месяца службы раз двадцать, не более, ведь здесь, в ГСВГ, увольнений практически не бывает. Продав «Селгу» земляку-«лимону» за 70 марок, я разбогател и среди прочего прикупил гвардейский значок, но привинтить его к кителю можно было, только выйдя за ворота части, так как наш полк не гвардейский, а самый обычный.

Последние дни «деды» слонялись по части, изнывая от безделья в ожидании каждый своей «партии»: в Союз нас отправляли группами по три-четыре человека из каждого подразделения, но списки и время убытия держались в секрете: армия все-таки. Заодно командование сводило счеты с норовистыми бойцами, больше всех портившими кровь начальству: по закону, воин, уволенный в запас, должен покинуть расположение ВЧ не позднее 31 декабря текущего года, времени, чтобы поизмываться над злостными нарушителями дисциплины, навалом.