Книга Дедушка влюбился, страница 141 – Юрий Поляков

Новый игрок занимал место, потирая руки:

— Давненько я не брал в руки шашки!

— Знаем, как вы не умеете играть! – отвечал победитель, расставляя фигуры по ранжиру.

Зажав в кулаках две пешки, черную и белую, он протягивал их противнику. Тот хмурился, как эстрадный экстрасенс, пытающийся отгадать карты с рубашки, и после мучительных колебаний делал выбор. «Вот черт – опять черные!» – жаловался он.

— Они же в шахматы играют! – удивлялся я. – Какие шашки?

— Тихо! – обрывал отец. – Это просто выражение такое.

— Почему?

— По кочану.

В восьмом классе я понял, что пенсионеры так шутили, пользуясь словами Чичикова и Ноздрева из «Мертвых душ». Отец этого, вероятно, не знал, так как после семилетки пошел работать на завод, чтобы помогать матери и сестре, заболевшей после того, как на нее напали хулиганы, когда она возвращалась с вечерней смены. После войны в Москве была страшная преступность, пацаны ходили с финками и кастетами, прохожих раздевали до трусов, милиции даже разрешалось стрелять в случае чего на поражение. Тетя Зоя так и осталась одинокой, она панически боялась всех мужчин независимо от возраста. Когда бабушка мыла меня в корыте, тетка, подавая полотенце, отворачивалась.

— Да там и глядеть-то еще не на что! – смеялась старушка.

— Мама, ну не надо, не надо! – истерично вскрикивала она, тяжело дыша и краснея. – Вот всегда вы так…

Я еще раз внимательно осмотрел пруд: лебедей нигде не видно, а на домиках, торчащих из воды, сидели почему-то чайки размером с хорошую утку. Во времена моего детства такого не было.

…Проходя сквозь турникет, я приложил свою «Тройку» и обнаружил, что на карточке осталось четыреста с чем-то. А вот если бы на табло всякий раз высвечивалось, сколько дней нам еще маяться на белом свете, возможно, мы жили бы совсем иначе. Боже, как быстро летит время! Кажется, только вчера, впервые попав в метро, я боялся ступить на «лесенку-чудесенку», уперся и отказывался сдвинуться с места, несмотря на уговоры родителей, обещавших завалить меня пломбирами с эклерами. Вдруг появилась девочка, моя ровесница, в розовом платьице. Она презрительно глянула на меня и показательно бесстрашно поставила лаковой красный башмачок на уплывающую вниз ребристую ступень. Я вытер слезы, вырвался из отцовских рук, смело пошел за незнакомкой, даже обогнал ее, чтобы увидела и оценила мою безумную отвагу.

Интересно, как выглядит сегодня Парфенонова?

В вагоне свободных мест не оказалось, а ведь рабочий день еще не закончился. Сколько же в Москве теперь бездельников, особенно в Центре! Почти все пассажиры были в масках, некоторые даже по привычке натянули на руки синие резиновые перчатки, хотя это уже не обязательно. Оно и понятно: в метро за антиковидным режимом бдительно следят, и можно легко нарваться на неприятности. Разглядывая попутчиков, я лишний раз убедился в том, что рынок в Отечестве работает. Каких только чудес не придумали за полтора года! Вон мужик в мощном многоразовом наморднике с красными клапанами, а у другого на повязке изображен врубелевский Демон. Девчушка лет десяти щеголяет в маске с хоббитом. А пацан в портках, напоминающих шаровары с мотней до пола, нацепил на себя какую-то хрень, похожую на шлем Дарта Вейдера из классических «Звездных войн»…