Книга Дедушка влюбился, страница 114 – Юрий Поляков

У Гены, по ее рассказам, в последнее время были серьезные неприятности. Местные журналисты раскопали его давние махинации с казенными деньгами, отпущенными для ремонта школьных зданий. Раньше на такие пустяки не обратили бы внимания, но Сенсей на прошлогодней встрече с врачами Госнадзора бросил загадочную фразу о том, что ребенок с немытыми руками – это дизентерия, а чиновник с грязными лапами – это нары. Надо самоочищаться! И во всех субъектах Российской Федерации – от Смоленска до Владивостока губернаторы стали прикидывать, за счет кого оздоровить ряды. В Тихославле наметили две сакральные жертвы, выбор был между Геной и начальником ЖКХ, его-то в конце концов и взяли, устроив показательное маски-шоу. В тайнике на даче нашли два чемодана валюты – в одном доллары, в другом – евро. Обнаружили еще большую спортивную сумку с юанями. Остальное продвинутый казнокрад успел перевести в биткоины, а бумажку с кодом доступа перед арестом сжевал. Трубину повезло. Вроде бы гроза миновала, обошлось, живи, радуйся, балуй жену, служи Отечеству, умеренно и аккуратно подворовывая. Но, видимо, месяцы нервного ожидания, когда от сигнала домофона вздрагиваешь, как от воздушной тревоги, не прошли для Гены бесследно. Или вы думали, у расхитителя госсобственности нет сердца? Есть, есть, и оно, поверьте, гораздо ранимее, чем у честного обывателя, который не боится обысков и спит по ночам без задних ног, словно выключенный из розетки.

Дойдя до «зимнего сада», я сел в кресло, чтобы сосредоточиться и обдумать ситуацию. В голове царили смятение и неразбериха. Ну и дела, ну и денек! Постепенно усилием воли мне удалось то, что Сенсей сделал с Россией, а именно: превратить внутренний бардак в строго управляемый хаос. Теперь можно подумать и о будущем.

Мимо в сопровождении новенькой помрежки проковылял писатель Павел Водолейкин, похожий на унылого тучного доцента, которому никогда не стать доктором наук. Полжизни он носил портфель за академиком Толкачевым, крупнейшим в мире специалистом по искусственным парковым руинам, а потом вдруг опубликовал роман «Эвкалипт». Книгу, по-моему, до конца так никто и не дочитал, даже авторы восторженных рецензий, но восхищаться этим шедевром – такой же верный признак интеллигентности, как лежащий на прикроватной тумбочке том Шпенглера, годами заложенный в одном и том же месте. Слава богу, беседовать с этим занудой буду не я, а ведущий рубрики «Литобоз» Юлик Шарков, немолодой юноша, изнуренный ежеминутной неискренностью, как галерный раб пудовым веслом.

Следом прошаркал в туалет Митя Кувандыкин. Он как-то странно глянул на меня, спросив между делом:

— Облом?

— А что, так заметно?

— Еще бы! Лицо – зеркало не только души, но и тела, особенно причинно-следственных органов.

— Тебе показалось, – улыбнулся я, подумав: «Вот ведь человек! Столько пьет, а мозги работают как часы!»

— Возможно, что и так… – ухмыльнулся он, продолжив путь к облегчению.

Я сидел в оранжерее, обуреваемый странными ощущениями. С одной стороны, мне было искренне жаль бедную Славу, с другой, плоть, взбодренная «Елды-батыром» и настроенная на праздник соития, обидчиво затомилась, обманутая в своих ожиданиях. Я мысленно корил себя за душевную черствость, гендерный эгоизм, постыдную похоть, но либидо – это вольная птица, ей тесно в клетке традиционной морали, оно иной раз способно на такое, от чего нравственный закон внутри нас содрогается, будто советская стиральная машина «Обь» при отжиме. «Твою круглую терпкую грудь заберу я одним поцелуем!» (Юрий Кузнецов).