Книга Демон, который ошибался, страница 40 – Лайон Спрэг де Камп

— Почему?

— Из-за запаха. Паалуанские драконы-ящерицы обучены различать запахи. Самые маленькие из них вместе с охраной ходят по лагерю, высунув длинные языки, которыми нюхают. – Странное выражение появилось на лице Унгаха, и его маленькие, глубоко посаженные глаза широко раскрылись. – Клянусь золотыми кудрями Зеватаса, я кое-что придумал. Помнишь, Здим, как тебя полюбил дракон-ящерица из балагана? Я думаю, это потому, что твой запах напоминает запах рептилий.

— О, перестань! – запротестовал я. – Я не понимаю почему. Содержу себя в скрупулезной чистоте…

— И, тем не менее, я могу распознать тебя по запаху на расстоянии дюжины шагов. Новарцы его не ощущают или достаточно вежливы для того, чтобы не сказать тебе, что ты воняешь. Но это так.

— Как и все обитатели Первой реальности, – сказал я. – Но я же не жалуюсь.

— Не обижайся, – ответил Унгах. – Это указывает лишь на то, что наши существа имеют вонь другого рода. Твоя же подобна запаху ящерицы.

— Ну и что с того? Я вряд ли могу очаровать всех драконов в паалуанской армии.

— Нет, но можешь пробраться через лагерь. Если ящерица учует тебя, она подумает, что ты тоже ящерица.

Синдики проспорили над этим предложением несколько часов. Эти обитатели Первого уровня – самые великие болтуны в нескольких вселенных. Некоторых предложение Унгаха вдохновило, но один запротестовал:

— Нет-нет, демон ничем нам не обязан. Он скроется, как только окажется за пределами кольца блокады. Именно так поступил бы я.

— Или, – сказал другой, – он может даже перейти на сторону врага.

— Говорите за себя, – прервал их Джиммон. – Что касается его лояльности, неужели вы так быстро забыли ночь набега на катапульту, когда Здим сокрушил больше каннибалов, чем остальные участники рейда, вместе взятые?

— Не принимая во внимание черты личности мастера Здима, – сказал еще один, – думается, что мастер Унгах был бы более ценным посланцем – он молод и прекрасно бегает. Кроме того, он уже проходил однажды через лагерь и знает его лучше, чем любой другой обитатель Ира.

— Мы могли бы его использовать здесь с большей эффективностью, чем в роли посланника, – сказал еще один.

— Как бы там ни было, – заметил следующий, – нечего болтать попусту. Запасы воды и еды не так велики, как мы на то надеялись, из-за наплыва беженцев…

В конце концов путем голосования было решено просить мадам Роску о том, чтобы она приказала мне отправиться с поручением в Солимбрию, а Унгаха просить об отправке с подобным поручением в Метуро. Ему обещали не только свободу, но и щедрейшее вознаграждение, если он останется в живых.

— Я всегда стараюсь сделать все, что в моих силах, джентльмены, – сказал я. – Когда мы должны отправиться? Сегодня? Раньше сядешь – раньше выйдешь – так говорят в подобных случаях демоны.

— Повремени, – сказал Джиммон. – Мы должны решить, о какой именно помощи следует просить новарийцев и варваров. Сколько примерно врагов нам угрожает?

— Около семи тысяч, судя по всему, – ответил Ларолдо.

— Тогда следует просить о подкреплении по крайней мере таких же размеров… – предложил другой синдик.

Начался спор, продолжавшийся несколько часов. О чем только не говорили: о необходимом количестве войск, о размере дневной платы наемникам и возможной продолжительности кампании. Некоторые, самые прижимистые, синдики изо всех сил старались преуменьшить размеры общей суммы, напирая на то, что они должны думать о процветании Ира после того, как вторгшимся будет нанесено поражение; другие, в противовес, твердили, что деньги ничем не смогут помочь, если не подоспеет помощь.