Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 3 – Дмитрий Овсянников

Итак, жизнь Врубеля представляется мне достойным сюжетом для романа, близкого к фэнтези. Некое волшебное существо оказалось в мире людей и безвозвратно заблудилось в нем. Оно проводит жизнь в скитаниях, пытаясь отыскать себе подобных и свое собственное место в чуждом ему, но таком привлекательном мире. Или же человек, причастный к иному, волшебному измерению, пытается постичь и запечатлеть его…

Неспроста работы Врубеля перекликаются с работами современных художников, работающих в жанре фэнтези. Врубель и сам был подобен герою фэнтези или сказки. Длинной и неровной, то забавной, то печальной, одновременно трагичной и светлой.

Такой и видится мне жизнь Михаила Врубеля.

Дмитрий Овсянников

Вдалеке высились горы – мертвые и холодные громады изо льда и камня, сияющие в лучах закатного солнца множеством оттенков синего, серого и лилового.

Солнце ушло с небес – его свет еще отражался от снежных вершин горной гряды, но ниже их уже царили сумерки. И в сумерках ярким золотом блестели густо рассыпанные среди темных камней пышные перья, формой похожие на перья павлина. Казалось, они сами выполнены из металла – именно металлическим был их золотисто-желтый блеск. И здесь, среди россыпи острых серых камней и удивительных перьев, во весь рост простерлась странная, небывалая фигура – гигантская, красивая и страшная одновременно.

Больше всего она напоминала обнаженного человека, однако не была человеческой. Ни у одного из людей нет такой иссиня-серой кожи. Ни один человек не сумел бы изогнуть шею так сильно. Наконец, ни у одного человека не увидишь за плечами крыльев – огромных и могучих, оперенных теми самыми золотыми перьями, что рассыпались вокруг фантастической фигуры. Крылья есть у ангелов, однако любому стало бы ясно с первого взгляда: обладатель золотых крыльев – не ангел. Скорее нечто противоположное…

Картину – огромное, вытянутое едва ли не во всю стену полотно – недавно привезли на выставку, организованную редакцией журнала «Мир искусства» в Санкт-Петербурге. Галерея едва успела открыться, и в выставочном зале еще не было ни одного посетителя. Однако у новой картины уже суетился человек – странный, под стать самой картине.

Он отличался маленьким ростом и изящным телосложением, тонкими чертами лица и узкими, слегка заостренными кверху ушами. Свой сюртук необычно яркого синего цвета он оставил на заранее приготовленном стуле. Затем закатал рукава белой сорочки, обнажив не слишком могучие с виду, но довольно крепкие предплечья – признак человека, привычного к долгой и упорной работе.

Был ли он молод? Трудно сказать. Ясно было лишь то, что человек бледен и худ, точно от изнурительного труда или бессонницы, длившейся много ночей кряду. Его длинные густые усы, недавно закрученные вверх, теперь взъерошились и торчали в разные стороны наподобие моржовых. Белокурые волосы обильно тронула седина – они выглядели серыми, как трава, что заиндевела по осени. Человек двигался спокойно и неторопливо, однако в каждом его движении читались скрытая ловкость и неуловимая грация, какой могли бы позавидовать и юноши.