Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 10 – Дмитрий Овсянников

Семья повсюду следовала за отцом. Большую часть гимназического курса Миша прошел в Одессе, в знаменитой Ришельевской гимназии. Ее он окончил с золотой медалью.

Надо сказать, что мачеха Елизавета Христиановна, урожденная Вессель, заботилась о детях супруга как о своих собственных. Благодаря ей болезненный Миша вырос здоровым и довольно крепким мальчиком. Он отличался тихим и кротким нравом, и вскоре за ним закрепилось прозвище «Молчун и философ». Будущий художник любил рисовать, но прежде была любовь к красивым иллюстрациям в книгах и к самим книгам. Грамоту Миша освоил легко и быстро и с тех пор зачитывался приключенческими романами. Со временем к любимому с детства Вальтеру Скотту добавились Лермонтов и Пушкин, Тургенев и Гоголь, Шекспир и Гомер. Мачеха любила музыку, и дети заслушивались ее искусной игрой на фортепиано. В Саратове семья часто посещала театр, и Миша увлекся домашними играми-инсценировками на основе прочитанных книг о приключениях, а со временем сделался настоящим театралом.

Отец не препятствовал творческим увлечениям сына, хотя сам и не был человеком искусства. Но даже его впечатлил один памятный случай.

В католический храм Саратова (Александр Михайлович по примеру своих отца и деда исповедовал католичество) однажды привезли копию «Страшного суда» Микеланджело. Миша разглядывал ее добрых два часа, а затем дома, вооружившись бумагой и карандашами, воспроизвел знаменитую картину в точности.

«Однако, ну и память у него! – изумился отец про себя. – Ну и усердие! Верно говорят, в тихом омуте… Ух, этих бы чертей да на пользу нашему Молчуну и философу!»

В Петербурге, Саратове и Одессе Миша учился рисованию и делал заметные успехи. Проявлял он интерес и к древним языкам, и к естественным наукам… Пристрастия его менялись, но неизменным оставалось увлечение литературой, рисованием, музыкой и театром.

— Что ж, говорят, талантливый человек талантлив во всем, – рассуждал отец. – Вот наш родственник Дмитрий Иванович в молодые годы служил в артиллерии и среди офицеров был на хорошем счету. Кроме того, он мастерит чемоданы, да так, что просто загляденье. Сейчас трудится на поприще химической науки. Преуспевает и в ней – кто же не слышал о Менделееве!

В Кишиневе семнадцатилетний Миша впервые занялся живописью. Казалось бы, что удивительного для юноши, увлеченного творчеством, попробовать свои силы в новой художественной технике, написав несколько портретов родных да две-три копии с картин Айвазовского? Пожалуй, удивительного в этом нет, хотя сам Молчун и философ быстро успел кое-что осознать. Погружаясь в творчество, особенно новое для себя, он защищался.

От чего? От той пошлости, которая пронизывала общество южной провинции сверху донизу. О ней он с досадой писал в Петербург своему лучшему другу – старшей сестре Нюте. Отсюда, из пыльных степей Бессарабии, город на Неве казался другим миром. Если не благословенным, то, по крайней мере, осмысленным. Юноша, за свою короткую жизнь успевший сменить шесть или семь городов, в Кишиневе впервые видел людей, которых не интересовало ничего, помимо сна, еды, карточной игры и вина – здесь не пили, похоже, только грудные младенцы. Ах да, все эти достойные занятия, кроме сна, разумеется, сопровождались бесконечными разговорами ни о чем. При этом каждый бессараб был свято убежден в исключительной правоте своих помыслов и такой же непогрешимости слов и поступков.