Книга Михаил Врубель. Победитель демона, страница 110 – Дмитрий Овсянников

— Да, раковины! Этот перламутр… – Теперь Врубель любовался внутренней стороной пустой раковины. Художник медленно поворачивал ее, подставляя вогнутую поверхность свету и с интересом вглядываясь в новые краски, которые то вспыхивали, то гасли на белой изнанке раковины.

«Подумать только! – рассуждал Врубель. – Ведь здесь, как и в небе, нет граней! Только чудесные переливы цвета. Как же красиво!»

— Эти переливы так прекрасны, что достойны отдельной картины! – сказал он вслух. – Когда-нибудь я непременно напишу такую. Так и назову ее – «Жемчужина».

Семейство Мамонтовых направилось в Италию. Первой выехала Елизавета Григорьевна с детьми – супруге Саввы Ивановича все никак не удавалось избыть скорбь по умершему сыну. В этом, рассудили Мамонтовы, могло бы помочь путешествие в Италию – то место, где когда-то они, будучи молодоженами, проводили медовый месяц. Елизавета Григорьевна с дочерями выехала в Рим; вскоре к ним присоединился Савва Иванович в компании Врубеля.

Среди русских, отправлявшихся в вояж по Италии, Савва Иванович мог по праву считаться знатоком этой южной страны. Он не раз бывал в Риме, в Милане обучался оперному вокалу. Мамонтов живо интересовался нравами, обычаями и жизнью итальянцев, видел и знал гораздо больше заурядного туриста. Поэтому он не просто привозил с собой в Италию друзей и компаньонов. Он делился с ними знаниями, обучал их и имел на это полное право.

Именно так, с образовательной целью, в компании Мамонтова Италию посещали в разное время Коровин и Шаляпин, Костенька и Феденька, как ласково называл их сам Савва Иванович. Но с Врубелем дело обстояло иначе. Начиная с того, что его Мамонтов никогда не называл Мишенькой. Михаил Александрович – только так и не иначе – ехал в компании Мамонтова как равный, на положении советника по искусству.

Свою роль сыграли возраст, особенные знания и опыт Врубеля – ведь он путешествовал и изучал искусство еще до того, как познакомился с Мамонтовым. Сыграла и его особенная, независимая позиция – будучи не согласен, Врубель не стеснялся спорить. Савва Иванович не всегда понимал мысль Врубеля до конца, но мнение странного на первый взгляд художника он неизменно находил убедительным и достойным внимания. Быть может, разгадка крылась в том, что Врубель не казался Мамонтову ни корыстолюбивым, ни тщеславным – Михаила Александровича занимали только искусство и творческий поиск, причем занимали без остатка.

В Риме Врубель и Мамонтов немало времени провели, изучая изделия и работу местных керамических мастерских – этот опыт они собирались привезти с собой в Абрамцево. И действительно, у мастеров-итальянцев было чему поучиться – они не только копировали изделия древних римлян, но изучали, бережно хранили и всячески старались развить наследие своих прославленных предков. Работали в Риме и резчики по дереву, но здесь Мамонтов и Врубель оказались единодушны – у них русским мастерам перенять нечего.

Настоящие разногласия, плавно переходившие в споры, и споры, которые вскоре превращались в баталии, начинались тогда, когда речь заходила о живописи.

Иначе и быть не могло. В вопросах керамики Врубель, хотя, казалось бы, и не обученный, вполне мог считать себя мастером. С глиной и глазурью в руках, у открытого жерла гончарной печи Врубель был полностью уверен в себе и совершенно спокоен. Он не сомневался, что его трудов и находок ждут, что их поймут и примут, примут благосклонно. Их не станут высмеивать, о них не будут злословить.