Книга Брабантский мастер Иероним Босх, страница 58 – Дмитрий Овсянников

— Тут, что ли, год назад медведь задрал крестьянина? – спросил Клаас.

— Не тут, – ответил Пит. – В полумиле отсюда. Задрал и прикопал. Медведи, они такие, любят мясо с душком.

Больше всего Пита и Клааса занимал закипавший котел. Точнее, то, что закипал он медленно.

— Подбрось хворосту побольше, чего тут скряжничать, – ворчал Пит, тот самый седобородый, что утром успел напророчить Йеруну много женщин. – Ну, вот кто на таком огне варит?

— Кто-кто… Мы с тобой и варим! – Клаас – тощий, с длинными редкими усами, похожий на облезлого кота, спешил к костру с новой охапкой хвороста. – Вот так, так, – приговаривал он, подкладывая ветки под самый котел. – Костер повыше, огонь пожарче, гори, Питова борода, гори, да поярче!

— Э-э-эй! – внезапно донеслось из-за деревьев. – Лю-у-ди!!!

Возчики переглянулись. Голос звучал натужно, как будто кричали из последних сил.

— На по-мо-ощь!

— Да ну его к нечистому, – процедил Клаас.

С этими словами он подхватил секиру – многие в обозе были вооружены – и бросился на крик. Пит, невнятно выбранившись, натянул тетиву арбалета и поспешил следом за своим товарищем, на ходу накладывая болт^[4]. Йерун, хоть и был безоружен, последовал за ними. Если бы его спросили, что он собирается делать, юноша ответил бы: «Помочь». Ничего другого он и подумать не успел. Еще несколько человек побежали следом.

За деревьями, всего в паре сотен шагов, они увидели, что к высокому дереву, со всех сторон окруженному кустарником, был привязан человек. Заметив людей, бегущих к нему с оружием в руках, он на мгновение замер и умолк, однако, приглядевшись, заголосил еще громче прежнего. Клаас и Пит, подоспев раньше прочих, поспешно перерезали веревки. Йерун догадался протянуть бедняге руки – тот, едва его перестали удерживать путы, чуть не упал.

Все вместе возвращались к месту стоянки. Спасенный широко переступал, поминутно глядя под ноги – он оказался босым, при этом не отставал от своих спасителей. Говорил он много и сбивчиво – разобрать сказанное было почти невозможно. Ясно было только, что человек благодарен за спасение. А еще то, что говорит он с заметным немецким акцентом.

Незнакомец был немолод – никак не меньше пятидесяти лет, худ и морщинист. Обладал орлиным носом, седыми бровями и внушительной лысиной. Не было ни плаща, ни шляпы, ни шоссов^[5], ни сапог – из одежды на нем осталась только исподняя рубаха, сквозь разорванный ворот которой наружу вывалились простой нательный крест и ладанка на кожаном шнурке.

— Кто ты? – Хуберт ван Гроот, начальник обоза, не без любопытства рассматривал незнакомца.

— Каспар Штосс, господин. – Спасенный уже успокоился. Он расправил худые плечи и держался с некоторым достоинством. – Бакалавр теологии. Я иду из Неймегена в Бреду.

— Что приключилось здесь?

— Разбойники, господин. Среди бела дня уволокли меня в лес, подальше от дороги. И обобрали до исподнего.

— Много их?

— Мне хватило.

— Так сколько?

— Четыре или пять, не больше.

— Отребье, – сплюнул ван Гроот. – В ближайшем поселке скажу старосте, пускай смотрят за своими людишками получше.

— Вы, минхерт богослов, легко отделались, – проговорил Пит. – Все ж не убиты, не покалечены.

— Их спугнули вы, – отвечал Штосс. – Когда начали шуметь, вставая на привал. Они сбежали, а мне, слава святому Юлиану, удалось избавиться от кляпа во рту и позвать на помощь.