Онлайн книга «Мятежники Звёздного острова»
|
Дон Карлос смотрел на бардэссу – и не мог оторвать глаз. Донья Лаура не просто пела, не только голос, пусть и удивительно нежный, но все тело женщины, ее стройный стан, изящные, но сильные белые руки, обнаженные до локтя, ее открытое лицо рассказывали историю несчастных, обреченных на смерть. Бардэсса то прижимала руки к груди, то возносила их к небесам. Она мучительно запрокинула голову и прикрыла глаза ладонью, пропев о воронах. — Она подобна небу, сын мой. – Падре Бенедикт, оказавшийся рядом, заговорил, едва отзвучала песня и завершились рукоплескания. — Что ты хочешь сказать, святой отец? – повернулся к священнику дон Карлос. – Я старый солдат и не силен в поэзии. — Я хотел сказать, что небо одно, – падре не улыбался, но в глазах его промелькнули задорные искорки, – но оно красиво всякий раз по-новому. Каждый взгляд подарит особенную радость, и целой жизни не хватит, чтобы пресытиться его видом! — Не удивительно слышать подобные слова от того, кто служит небу на земле, – сдержанно ответил командор. — О, сын мой, ты слишком высокого мнения о скромном священнике! Чем могу я услужить самому Отцу небесному? Я стараюсь говорить и делать то, что угодно небу, но служу я людям – и лишь это мне по силам. — Так к чему ты говорил о небе? — Тому, кто жив душой и сердцем, приятны искренние творения. Пусть даже он не силен в поэзии, – пояснил падре. – А живую душу всегда можно спасти, нередко – вместе с телом. Задержи взгляд на небе, сын мой. Я верю, что это не пройдет для тебя бесследно. Pax vobiscum![12] – Осенив идальго крестным знамением, священник направился в сторону шатров. — Тут не нужно много догадки, сеньор. – Уже изрядно захмелевший Вальехо стоял здесь же. – Твое лицо говорит за тебя. Клянусь всеми святыми, последний раз я видел твою улыбку полгода назад. Но тогда ты перебрал «Пламени». А сейчас улыбаешься сам. И как будто помолодел лет на десять! — Не дай бог! – отозвался дон Карлос. – Десять лет назад мы бродили по Каталонии с четырьмя добладо[13] на десятерых. Искали, кому бы продать свои мечи, будто безродные генуэзцы. Но смеялись, черт возьми, часто, по всякому поводу! * * * — Приветствую вас, командор! – улыбнулась донья Лаура. — Доброго вечера, сеньора де ла Сьерра, – поклонился в ответ идальго. В темноте между праздничными кострами никто не обращал внимания на две фигуры – высокую мужскую в берете с пером и стройную женскую ростом чуть ниже мужчины. Дон Карлос был рад этому – он ожидал, что найти уединение будет намного сложнее. Действительно трудным оказалось завязать разговор – идальго понимал, что нипочем не сможет поддержать беседу о поэзии. Он хоть и не был мужланом, которому доступны лишь сальные куплеты из таверн, но именно сейчас не мог подобрать подходящих слов – дон Карлос хотел разговора, но подобной собеседницы не встречал никогда. — Позвольте спросить, донья Лаура, – заговорил идальго, – что сподвигло вас сложить балладу о висельниках? Откуда подобные мысли у благородной дамы? Суд, приговор, ожидание эшафота. Не могу поверить, что это известно вам. — Все просто, сеньор, – отвечала бардесса. – Слова баллады не принадлежат мне. Я лишь перевела их на испанский язык и сочинила музыку. Их автор – знаменитый Франсуа Вийон, бакалавр искусств из Парижа. Подобные слова не смогли бы оставить равнодушными никого – вы и сами убедились в этом. Тела повешенных у дороги – ужасное, но привычное зрелище, однако я не могу петь об этом без слез… |