Книга Сыны Тьмы, страница 97 – Гурав Моханти

Издали донесся громкий глухой звук, как будто на землю упал большой камень. А потом раздался тревожный рев голосивших скорее для шума, чем для музыки. Впереди, по правому борту, на расстоянии девяноста ярдов от «Толстухи», виднелось постепенно приближающееся к ней судно. Первой мыслью Мати было, что это пираты, но затем она услышала, как моряк в «вороньем гнезде» испуганно заголосил:

— Таможенная охрана!

Буря!Скорее, это было головокружение, а не страх. Поправив тюрбан служанки, она поспешила через палубу к левому поручню. Навстречу «Толстухе» плыла пара изготовленных на заказ изящных яликов, на их носу в такт движениям гребцов покачивались красные и оранжевые фонари.

— Что за судно? – крикнул с борта лодки дежурный офицер.

— «Толстуха» из Анга, – донесся ответный крик с носа корабля.

— Направляетесь в Нефритовую гавань?

— Нет, в Бриллиантовую. Везем сановника. Его нельзя высаживать в Нефритовой.

— Товары?

— Лошади.

— Ходят слухи о корабле, зараженном чумой в этих морях. Мы должны проверить. Выведите всех своих пассажиров. После того как наш целитель даст справку, что все здоровы, вы сможете отправиться дальше.

— Так точно! Мы бросим веревку.

— Какого хрена?! – проворчала Мати. Даже учитывая ее тюрбан, прикрывающий рыжие волосы, таможенники сразу бы ее узнали. Она вспомнила калинганскую пословицу: Если по левому борту водоворот, а по правому – кракен, капитан выбирает третий курс.Она бросилась на корму корабля, туда, где было привязано несколько маленьких шлюпок. До Бриллиантовой гавани можно было сбежать на одной из них.

У фальшборта стоял, перегнувшись через борт и глядя на приближающихся таможенников, какой-то моряк. Мати подошла к нему сзади, и он удивленно обернулся:

— Веди себя прилично, девчонка. Таможенники не любят таких, как ты. Они решат, что ты шлюха, работающая без лицензии, и посадят за решетку. А попытаешься скрыться – может случиться и что-нибудь похуже.

— А то, что я не шлюха, не считается?

— Сиськи есть – значит, шлюха.

— Я как раз хотела спросить, могу я сбежать с корабля на одной из этих лодок?

Моряк коротко хохотнул:

— Хотел бы я на это посмотреть.

С главной палубы позади него раздался высокий голос чиновника. Он о чем-то жаловался капитану, а тот что-то невнятно пророкотал в ответ. У Мати совершенно не оставалось времени на разговоры.

— Может быть, я смогу тебя переубедить?

Веселье моряка угасло. Забрав монету, он попробовал ее на зуб. Судя по всему, ему очень хотелось ей помочь, он уговаривал себя, что, если он спасет честь женщины, это будет не трусость. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее.

— Увы, не могу, девочка. Только не со здешними таможенниками. Капитан оторвет мне голову, если обнаружит, что шлюпка пропала. А я не перебежчик. – Он неохотно вернул монету, на золоте блеснула его слюна.

— Я так и думала, что ты это скажешь. – Мати осторожно завернула отравленную монету в свой носовой платок и выбросила в море. Она уже свое отработала.

Моряк проследил взглядом за упавшим в воду платком, повернулся, чтобы посмотреть на Мати, и его глаза расширились от ужаса. Его рука потянулась к горлу, но с губ не сорвалось ни звука, и он замертво упал на палубу.

Мертвые не болтают.

Мати изо всех сил потянула блок, канаты скользнули по кольцам из слоновой кости. Лодка с тихим всплеском ударилась о волны, и Мати быстро взялась за весла.