Книга Сыны Тьмы, страница 95 – Гурав Моханти

I

Говорят, что красота вечна лишь до первых слов. Мати вознесла молитву благодарности Богу Бури за то, что Ягненок не сделал ей предложения руки и сердца. Ничто так не портит роман, как попытка его продлить. Все, что она могла сделать, это лишь не рассмеяться ему в лицо. Фантазии этих влюбленных щенков о глупых северных девственницах способны обогнать галеон. Ее первый был таким же. Это был мускулистый усатый моряк из Мадурая. Он знал всего лишь три слова на санскрите, но, к счастью, одним из них было «вагина». Это, кстати, напомнило ей, что, как только она попадет в Бриллиантовую гавань, ей понадобится найти девадаси, которая умеет заваривать лунный чай, ведь ее живот должен остаться плоским.

Мати подняла глаза и увидела, как к кораблю летит стая бакланов. Земля близко. Далеко на западе, на фоне моря насыщенных сине-зеленых геральдических цветов Калинги, виднелся Сассан, укрепленная верфь Калинги. Впрочем, теперь знамена, развевающиеся на его зубчатых стенах, были красными, а не синими, и там, где когда-то гордо реял калинганский лебедь, теперь рычал коронованный лев империи Магадх. Она знала, что Калинга на самом деле не была завоевана Магадхом; она была слишком свободной для того, чтобы ее мог удержать завоеватель. Джарасандху, однако удалось управлять Калингой с помощью безразличия. Покуда печать со львом проставлялась на официальных документах, Магадх не заботился о ежедневном управлении Калинги, а сама Калинга в случае необходимости предоставляла один или два корабля.

Таким образом, Калинга оставалась Калингой, – в наши дни еще менее регулируемой, чем в прошлом. Бедняки все так же влачили свою жизнь, полную несчастий и приключений, а богатеи время от времени склоняли головы. А вот царской семье Калинги приходилось туго. Лебедям далась нелегко обязанность преклонить колено.

Нахмурившись, Мати повернулась, чтобы посмотреть на маяк в Бриллиантовой гавани, зовущий домой корабль, везущий дипломатов.

Наконец-то.Она схватилась за веревку, спускавшуюся с верхней палубы. За время долгих плаваний ее руки окрепли. Дети Лебедя традиционно приобщались к мореплаванию, стоило им только научиться сохранять равновесие на качающемся судне, но Мати и в этом была непревзойденной. Впервые она пересекла Малаккский пролив в возрасте семи лет, отправившись на Бали со своей тетей. И с тех пор она совершала такие путешествия каждый год. И путешествовала она совсем не как пассажир. Нет, она завязывала узлы, поднимала и опускала паруса, управлялась с «вороньим гнездом», лазила по мачтам, мыла столы, ухаживала за лошадьми, заделывала течи и училась ориентироваться по древним звездам. Капитаны говорили, что никогда не видели такую прирожденную морячку. Она десять лет плавала по Калинганскому морю гребцом, затем квартирмейстером и, наконец, капитаном собственной галеры, прежде чем заняться бумагами. Хорошие были времена.

Впервые она встретила его, направляясь на север по делам, собираясь заключить сделку на покупку рыболовных каноэ. Этот представитель Совета Ста Союзов пришел, чтобы пожаловаться на высокие цены, которые калинганцы взимают за свои продукты. «Нет ничего более невыносимого, чем человек долга», – запомнилась ей тогдашняя мысль. Он был жестким и дисциплинированным и крепко сжимал зубы. Но хуже всего было то, что у него был своего рода иммунитет к подмигиваниям и подкупу. Мати его возненавидела.