Книга Сыны Тьмы, страница 320 – Гурав Моханти

— Этот жест гораздо более пугающий, чем любой боевой клич, который слышал Экклавья!

Шишупал кивнул. Он увидел, как Каляван глянул на Кришну налитыми кровью глазами, на его лице была жалкая смесь раскаяния и облегчения. Повернувшись к своим солдатам, он приказал:

— Солнце село. Прервать битву.

Шишупал был потрясен. Каким наивным мог быть Каляван! В бою нельзя так рисковать. Всего один поворот судьбы, и победитель может найти меч в своем сердце. Но Каляван и сам был тяжело ранен. Возможно, он просто выигрывал время, чтобы обратиться к целителю.

Первоначальный шок прошел, Каляван, прихрамывая, направился к своему оруженосцу, придерживающему лошадь: к нему даже немного вернулась его былая развязность, что было довольно-таки возвышенно для человека, который только что потерял ухо. В этом мире, где шрамы были столь же популярны, как и мечи, Каляван наконец доказал всем свою храбрость. Но на этот раз было и что-то другое. Как будто за один поединок Каляван разом постарел на десять лет.

— Если вы сдадитесь к рассвету, – сказал Каляван, поворачиваясь к провалу в Железном Коменданте, – я пощажу простой люд. Всего одна ночь. Повелительница Войны купила ее вам своей жизнью.

КРИШНА старался не отрывать глаз от дороги, разглядывая ее так, словно видел в первый раз, грыз язык, дрожащими пальцами возился с застежками доспехов, измазанных ее кровью. Он пытался игнорировать плывшие в воздухе позади него рыдания. Волчицы соорудили для нее погребальный костер. Многие зарыдали еще до того, как пламя начало пожирать ее тело. Но Кришна не мог остаться и смотреть, как она превращается в пепел. Дождь сказала, что такова была ее воля: ее прах должен был быть сохранен, чтобы потом его смешали с прахом Кришны и развеяли над Ямуной. Кришна сказал Дождь убираться к демонам со своими советами.

К тому времени, когда он достиг ступеней Сената, он никак не мог справиться со стучащими зубами. Его глаза были сухими, хотя казалось, что он не переставал плакать.

Он упал и тихо выругался:

– Ты шлюха! Ты самолюбивая эгоистичная коротышка! –Глаза Кришны смотрели в небо, пока не погасли последние угли ее погребального костра. Гнев на Сатьябхаму пал в его сердце на благодатную почву. Он выбросил ее образ из головы. Ее мрачные кивки на публике. Ее смех, раздававшийся дома. Ее холодные глаза, которые светились лишь для него. Капли пота, стекавшие по ее спине, когда она выгибалась всем телом, сидя на нем верхом. Ее взгляд, когда она поддерживала его в Сенате. Его роль в каждой ее мечте. Ее роль в каждом его сне. Как они мечтали править миром вместе. Как они боролись за это… И как она позволила всему этому рухнуть из-за гребаного тупого поединка! От ее эгоизма его внутренности сжались в спазме от боли. Если бы он мог, он бы вырвал ей сердце, лишь бы ее предательство перестало причинять боль.

Он закрыл глаза. Он не знал почему, но впервые в жизни он молился. Всем Богам. Она всегда говорила, что Богам безразлична судьба Человека. Но он должен был попытаться. Он просто хотел, чтобы это все не случилось. Заберите у меня все. Заберите Матхуру. Просто верните ее. Пожалуйста…

Его разум отчаянно цеплялся за каждую деталь, которая вела к тому, что она погибла, выискивая хоть что-то, что могло бы произойти по-другому, чтобы она все еще была жива. Если бы Ниаркат не оскорбил Калявана в Панчале. Если бы он эвакуировался из Матхуры раньше. Если бы Балрам был быстрее. Что угодно, Ями! Что угодно!Беспомощность хлынула на него потоком, обжигая горло, как кислота. Он не мог дышать. А демоны его разума торжествовали на пиршестве раскаяния и сожаления. Он открыл глаза, его лицо исказила судорога. Он беззвучно закричал, чувствуя, как дрожит подбородок, но изо рта вырывалось лишь горячее дыхание. Он кричал снова и снова, но никто его не слышал.