Книга Сыны Тьмы, страница 270 – Гурав Моханти

Скоморошеский фарс начался.

II

Назначенному Союзом адвокату действительно было не о чем говорить. Он искренне пытался вызвать страсти и эмоции, но рештам, которые купились бы на эти аргументы, не разрешили войти в Залы Правосудия. Шакуни должен был признать, что рисунок, на котором было изображено ужасное, окровавленное лицо Судамы, вызвал сочувственные вздохи, а изложение закона о незаконном использовании трех стрел в общественном месте повлекло серьезные кивки присутствующих. Но это выступление не могло сравниться со словами защитника Арджуны, Сахадева, который пленил Зал своим описанием испытаний сыновей Панду. Сахадев умудрился рассказать обо всем – о попытке убийства в Варнаврате, о побеге от ракшасов из лесов Куру на севере, о том, как они, затаясь и маскируясь, жили в постоянном страхе перед убийцами, – не промолвив при этом ни слова о преступлении, в котором обвинялся Арджуна.

«У него язык поэта», – восхищенно подумал Шакуни.

Наконец, Сахадев перешел к Судаме. Царевич Арджуна не был знаком с покойным и даже не слыхал о нем, следовательно, он не мог испытывать к нему недоброжелательности или иметь злые мотивы, утверждал он. Как и предсказывал Шакуни, Сахадев заодно использовал искусно завуалированные намеки против решта, посмевшего использовать лук. Предсказуемость – это хорошо.Сахадев продолжал намекать на перспективу другого судебного процесса, который обязательно развернется, когда Хастинапур, без сомнения, выследит тех, кто поджег Варнаврат, и отдаст их в руки правосудия. Он буквально нагревал камни на дороге под ногами Дурьодхана, призывая его свергнуть.

Время пришло. Шакуни поймал взгляд царского советника, стоявшего за креслом Дхритараштры. Мужчина что-то незаметно пробормотал царю. Шакуни уже объяснил Дхритараштре, что аргументы Сахадева будут сводиться к братоубийству и что его нужно остановить, прежде чем он на открытом суде бросит вызов Дурьодхану, поскольку из этой трясины уже не будет выхода.

Дхритараштра вскинул руку:

— Совет услышал достаточно! – Его слова вызвали в толпе ропот замешательства. Было не принято прерывать защитника в середине его прений. – Я услышал ваше прошение. Я слышал ваши аргументы.

Лицо Сахадева покраснело, скорее от огорчения, чем от спокойствия.

— Ваша светлость, – собираясь возразить, встал Видур, – аргументы не были огла…

— И я тронут вашими мольбами, – продолжил царь, заставив Видура замолчать ничего не видящим взглядом. – Я уверен, что собравшийся здесь Совет Ста, – сказал Дхритараштра, хорошо зная, что у Сотни не было сейчас выбора, – согласится, что мы все были тронуты аргументами, приведенными от имени покойного. Сущность правонарушения, однако, заключается в противоправном умысле, без которого оно не может существовать. Как ни печальна смерть молодой души, отсутствие мотива со стороны царевича Арджуны является достаточной причиной для того, чтобы отвергнуть любые обвинения в злых намерениях. – Он повторял слова, которым его научил Шакуни. – Продолжение этого возмутительного разбирательства может считаться бесчестным для доблестного кшарья, который действовал просто в целях самозащиты.

Шакуни вздохнул, задаваясь вопросом, понял ли царь, что Сахадев еще и не заикнулся о самозащите.

— Я, царь Союза Хастины, Обладатель Весов, предлагаю, чтобы царевич Арджуна Каурава, был признан невиновным во всех обвинениях, выдвинутых против него.