Книга Сыны Тьмы, страница 185 – Гурав Моханти

Карну, конечно, не приглашали принимать участие в следовавших за каждым приемом пищи разговорах между царскими женихами, но он и сам против этого не возражал. Он получил возможность исследовать Кампилью вместе с Судамой. Это было наименьшее, что он мог сделать для своего племянника, пообещав ему отдых. На короткое время Карна забыл об ужасах своего прошлого. Если не ради себя, то ради Судамы.

Кампилья, столица Панчала, сильно отличалась от Хастинапура. Это был мир садов, окруженных цветочными клумбами и брызжущими водой фонтанами. На каждом углу стояли музыканты, играющие неземную музыку под высокими, беспорядочно росшими деревьями, шелестевшими на ветру и предлагавшими укрытие от солнца. Путники прошли через базар, где прилавки были уставлены клетками, в которых содержались тысячи птиц яркой расцветки. На террасных стенах над лавками росли цветы и деревья. Казалось, на этом базаре было выставлено на продажу все, чем Боги так щедро одарили Речные земли.

В воздухе пахло миндалем и лимонами. Улицы были заполнены людьми, улыбающимися иностранцам, проходящим через город; один из них обязательно женится на их любимой царевне.

За городом вдоль реки стояли шатры, перед каждым из которых висел щит того или иного царства. На позолоченных шпорах и блестящей стали сверкало солнце. Низкие ряды шелковых вымпелов развевались на ветру.

Возможно, именно так живут в Коронах, – размышлял Карна. Даже выделенная ему палатка была огромной – в ней могла вместиться целая семья рештов. Шатер был украшен разноцветными подушками, яркими коврами и шелковыми драпировками с изображением Панчалского оленя. Карна послал ворона своему отцу, чтобы тот мог узнать о чудесах, которыми они наслаждались, но в то же время он знал, что Адират ему не поверит.

Однако Карна все же хотел бы поделиться своим благоговением с Дурьодханой. Но с того самого дня, как царевич принял решение бороться за руку Драупади, он не сказал Карне ни одного дружеского слова. Дурьодхана написал Мати, обещая ей свою любовь и объясняя, чего требует от него его долг. Но Мати не потрудилась ответить, и ее молчание ранило Дурьодхану сильнее, чем мог бы сделать любой меч. А Карна лишний раз убедился, что она никогда по-настоящему не заботилась о Дурьодхане. В конце концов, мужчины были для нее просто игрушками. Один ушел, другой пришел. Но сказать об этом Дурьодхане он не мог.

Он очень беспокоился о Дурьодхане, но Шакуни, пожав плечами, сказал ему, что царевич успокоится.

— Некоторые болезни можно вылечить только временем, – сказал он.

Карна мог только надеяться, что он был прав. Некоторый проблеск надежды появился, когда он увидел, что Дурьодхана ведет себя на пирах с очарованием и грацией будущего царя.

Но когда знать Хастины шла на последний из грандиозных банкетов перед днем сваямвара, Карна увидел, что Дурьодхана идет в одиночестве, ссутулившись и выглядя, как человек, потерпевший поражение, почувствовал сильное беспокойство. Может, он ошибся? Он шагнул к Дурьодхане, но его за плечо схватила морщинистая рука.

— Оставь его в покое, – сказал Шакуни, совершенно не заботясь о том, что кто-то может их подслушать. – Расспросы о самочувствии только разбередят его раны. Эта ночь таит в себе множество чудес. Уже то, что решт был приглашен на такое мероприятие… – он нахмурился, услышав, как песня верховного арфиста о рыцарях наполнила ночь, – это такая же редкая честь, как снег летом. Постарайся не волноваться и держись подальше от царевича.