Книга Сыны Тьмы, страница 150 – Гурав Моханти

— Ты хочешь что-то сказать? Что? – Бхим убрал руку от рта Налы.

Нала в этот момент вспомнил все, что он узнал о боевых действиях и самообороне в Меру, и изо всех сил впился зубами в руку, до этого затыкавшую ему рот.

– Сиськи Вайю! – заорал Бхим. – Ты покойник! Я собирался подарить тебе легкую смерть, но теперь ты заплатишь за все, лесная мразь! – рявкнул он, отступив на шаг. Нала ударил его ногой, попав не по яйцам, а чуть выше колена.Проклятье!Казалось, лодыжка треснула пополам, а Бхим лишь едва сдвинулся с места.

Зарычав, Бхим бросился на Налу. Голова Налы ударилась о землю, раздался треск, и он сплюнул кровью.

— Долбаная лесная тварь! – Огромный ботинок Бхима опустился на ребра Налы, и тот болезненно всхлипнул, чувствуя, как на него обрушился шквал ударов ногами.

Нала свернулся, как червяк, чувствуя, что не в силах дышать. Потом его куда-то потащили. Темное небо закружилось над головой. Его вытащили на балкон и подняли над перилами. Нала отчаянно забрыкался в руках великана, пытаясь сохранить свою жизнь.

— Возвращайся в грязь, где тебе самое место, – прошипел Бхим ему на ухо.

И Нала полетел вниз, туника развевалась и пламенем билась на коже. Он падал и кувыркался, и небо кружилось вокруг него. Особняк Кауравов, черное безлунное небо, серые скалы – все промелькнуло мимо, когда он пролетел сквозь деревья – те самые, которые пытался разглядеть несколько мгновений назад. Ледяной ветер ревел в его ушах и рвал волосы. Деревья кружились над ним, камни врезались в плоть, острые, как иглы, ветви вонзались в тело. Но ничто не замедлило его падения, когда он катился вниз по склону горы.

Но вместо того чтобы разбить себе череп о камни внизу, как это произошло бы при естественном ходе событий, он вдруг рухнул на осла, спускавшегося с вершины горы. Тело Налы, подобно удару молнии с неба, врезалось в спину несчастного создания. Испуганный осел отпрянул, потерял равновесие и, панически заревев, скатился в ущелье внизу. Так бедный осел спас жизнь Нале, приняв вместо него судьбу, которую ученику Меру уготовил Бхим.

I

Прикрытые ненадежными навесами лачуги без окон облепили стены Воронов, как старые шлюхи. Поднявшаяся по щиколотку вода потоками стекала по склонам. Ливень сорвал цветы с растущих вдоль улиц карликовых деревьев, окрасив дорожки в ало-белые тона. Суровые владельцы притаившихся во влажной тени винных погребков, борделей и гостиниц, выстроившихся вдоль дорог, ведущих из Хастинапура в лес, молча наблюдали, как мимо спешили две охваченные смертельным страхом фигуры. К счастью для беглецов, они никого не встретили по дороге, кроме нескольких несчастных мулов, а городские стражники, стоявшие в своих черных куртках на вершинах сторожевых башен, были только рады, что их отделяет от земли такое расстояние.

Обе фигуры были обмотаны бинтами, наспех сделанными из разорванных простыней и одежды. Повязки на лицах и руках насквозь пропитало вареное, все еще теплое пюре из помидоров. Пах у обоих беглецов тоже был щедро смазан помидорами. Хромать по улицам, будучи обмазанным помидорами и обмотанным бинтами из тряпок, было отвратительно, но иначе скрыть сбежавших из города дэва и решта с золотым нагрудником было невозможно.

Проклятие Раваны считалось неизлечимой, вызывающей дикую боль болезнью, и к тем, кто был им заражен, относились еще хуже, чем к прокаженным. Попытайся они войти в город, и их бы встретили стрелами, а вот если они покидали, стражники совсем не были заинтересованы в том, чтоб с ними побеседовать.